Да, все так, но что-то мешает, словно камешек в ботинке. Что же? Надежда Георгиевна нахмурилась и вдруг поймала ускользающую мысль: мешает отсутствие выбора. Человеку навязывают самоотверженность и аскетизм как единственную форму существования, и самое противное, что те, кто навязывает, как раз имеют те самые материальные блага, от которых призывают отказаться.
Родина – это наша мать, суровая, но добрая и справедливая, а из-за всех этих закрытых распределителей, привилегий и прочего начинает казаться, что это вздорная, выжившая из ума старуха, одаривающая за фальшивые признания в любви и притворные ласки.
Надежда Георгиевна тряхнула головой, ужаснувшись этой крамольной мысли, невесть как возникшей в голове. Нет, напрасно она слушала в суде шебутную Наташку! Нужно было заткнуть ее сразу, хотя… Она ведь ясно дала Наташке понять, что не потерпит антисоветских разговоров, но девчонка продолжает их как ни в чем не бывало. Сытая, противная, разряженная в импортные шмотки, да еще и на собственной машине раскатывает! Ясное дело, чья-то доченька, росла, как в теплице, жизни не знала, все ей на золотом блюдечке с поклоном подносили, вот она и философствует. То не так, это не этак. А вот если бы пришлось самой пробиваться, в школу бегать за десять километров по распутице, до часа ночи уроки учить, а в пять уже вставать на утреннюю дойку, так не перебирала бы харчами. Что легко достается, то не ценится. А главное, эта доченька может нести все что угодно, любую ахинею, родители защитят, прикроют. Из безопасной будки чего не потявкать? А простым людям подобные речи могут очень дорого обойтись…
– Так что, ребятушки, помните, – журналист сделал эффектную паузу, – Советский Союз – великая держава, занимающая одну шестую часть суши! У нас огромные расстояния, гигантские масштабы, и люди у нас мыслят соответствующим образом!
Он сделал еще одну театральную паузу, и тут вдруг поднялась Катя Сырцова и громко сказала:
– Отсюда хоть три года скачи, ни до какого государства не доскачешь!
Первый раз за всю встречу Надежда Георгиевна увидела на лице журналиста искреннее человеческое выражение. Она быстро поднялась:
– Молодец, Катюша, привела цитату из «Ревизора», и совершенно точно! – произнесла Надежда Георгиевна так внушительно, как только могла. – Видите, Юрий Михайлович, у нас школа физико-математическая, но дети хорошо знают литературу и могут к месту процитировать великих. Только, Катя, перебивать докладчика не очень вежливо.
Журналист спрятал негодование за масленой улыбочкой и продолжил свою демагогию.
Проводив журналиста, Надежда Георгиевна открыла свой кабинет. Всего неделю не была на работе, а кажется, что прошла целая вечность. Она села за пустой письменный стол, провела по листу оргстекла, которым была прикрыта столешница. Под ним Надежда Георгиевна держала фотографии семьи, а ближе к краю – расписание, табель-календарь и разные сиюминутные бумажки. Оргстекло было уже старое, пошло мелкими трещинками, и от этого казалось, будто она смотрит на мужа и детей сквозь паутину. Вот Анька в третьем классе – первый раз школа сделала цветные фотографии, но от неестественных красок дочь кажется чужой, ненастоящей. Серьезный ребенок с еще по-младенчески круглыми щеками, гордый от того, что на шею только что повязали галстук, только этого уже почти не видно под сетью царапинок на плексигласе. Стекло и дальше будет мутнеть, и увидеть фотографии станет все труднее и труднее, пока не придет новый директор и не заменит тут все своими вещами.
– Можно? – Грайворонский заглянул в чуть приоткрытую дверь и прервал ее грустные мысли.
Надежда Георгиевна кивнула и глазами показала ему на стул.
– Спасибо, что так быстро отреагировали с Сырцовой.
Она махнула рукой:
– Когда тебя по брови напичкали пафосом, совершенно необходима щепотка иронии. Катька молодец, ответила сравнительно интеллигентно, а вы представляете, как беднягу приняли бы в каком-нибудь ПТУ?
Василий Иванович заметил, что птицы такого полета, как этот журналист, в ПТУ не залетают. На кой черт бисер перед свиньями метать? Надежду Георгиевну это слегка покоробило. Во-первых, в путягах учатся не свиньи, а нормальные дети, избравшие рабочую профессию, и выбор этот заслуживает уважения. Если человек трезво оценивает свои способности и понимает, что лучше он будет трудиться на заводе, чем всю жизнь бездельничать в каком-нибудь КБ или НИИ, это достойный выбор, а что в ПТУ уровень образования оставляет желать лучшего – так это претензии не к детям. Ну и потом, нельзя сказать, что этот журналист наметал тут прямо-таки бисера.
– Я к вам с деликатным вопросом, – сказал Грайворонский, слегка помявшись.
– Слушаю.
Василий Иванович потупился, взял лежащий на столе толстый красно-синий карандаш и принялся крутить его в пальцах.
– Вы себе не можете представить, Надежда Георгиевна, как я рад, что вы пришли сегодня в школу! Мне ведь не с кем посоветоваться, кроме вас, а вы в суде… Я уж думал вас там подкараулить.
– Переходите к делу.
– Понимаете, мне кажется, что Катя Сырцова ко мне неравнодушна.
