— Очень жаль, что траур не позволит братьям присутствовать на пасхальном благотворительном балу, — горестно вставила миссис Гибсон. — Не хочу вывозить вас, девочки: если не окажется достойных кавалеров, будет чрезвычайно неловко. Хорошо бы присоединиться к обществу из Тауэрс-парка: они всегда привозят несколько джентльменов, которые, после того как исполнят долг перед своими дамами, пригласят танцевать вас. Впрочем, со времени болезни дорогой леди Камнор все так изменилось, что, возможно, семья вообще не примет участия.
Пасхальный бал служил для миссис Гибсон постоянной темой обсуждения. Сначала она говорила о нем как о своем первом появлении в свете в качестве жены доктора, хотя всю зиму наносила визиты не реже двух раз в неделю, потом изменила аргументацию и стала утверждать, что должна представить обществу и свою дочь, и падчерицу, хотя местные жители уже не раз видели девушек прежде (правда, не в бальных платьях). Перенимая манеры аристократов в собственном понимании, почтенная леди все же твердо решила «вывезти» Молли и Синтию на бал, который считала равным представлению ко двору.
«Они еще не выезжают». Так звучало любимое оправдание миссис Гибсон, когда девушек приглашали в неугодный ей дом или забывали про нее. Она умудрилась выдвинуть эту нелепую причину даже тогда, когда однажды утром давняя подруга семейства Гибсон мисс Браунинг зашла пригласить Молли и Синтию на дружеское чаепитие с последующими карточными играми. Невинное развлечение планировалось в честь трех внуков миссис Гуденаф — двух юных леди и их брата школьника, которые гостили у бабушки.
— Вы очень добры, мисс Браунинг, но, видите ли, не могу отпустить: до пасхального бала девочки еще не выезжают.
— А до тех пор должны оставаться невидимыми, — добавила Синтия, как всегда иронически прокомментировавшая нелепое заявление матери. — Мы ведь такие высокие особы, что нам требуется санкция на игру в карты в вашем доме.
Синтии нравилось чувствовать себя взрослой, самостоятельной особой, а не послушной, едва оперившейся обитательницей детской, однако мисс Браунинг почувствовала себя оскорбленной.
— Ничего не понимаю. В мое время девушки свободно ходили в гости туда, куда их приглашали, вместо того чтобы устраивать фарс и демонстрировать великолепные наряды в общественных местах. Ничего не имею против того, чтобы знать вывозила дочерей в Йорк, Матлок или Бат и посвящала в светские развлечения (а самые честолюбивые отправлялись в Лондон, где молодые леди представлялись королеве Шарлотте и, возможно, танцевали на балу в честь дня ее рождения), но что касается нас, жителей Холлингфорда, мы знаем каждого ребенка с рождения. На карточных вечерах часто присутствовали девочки двенадцати-четырнадцати лет, спокойно сидели за своим рукоделием и учились себя вести на примере взрослых. В те дни даже не возникало речи ни о каких «выездах» для молодых особ рангом ниже дочери сквайра.
— После Пасхи мы с Молли тоже научимся вести себя за карточным столом, но не раньше, — с притворной скромностью заметила Синтия.
— Вы, дорогая, высоко цените свои шутки и насмешки, — ответила мисс Браунинг, — так что за ваше поведение не поручусь: порой заходите слишком далеко, — но вполне уверена, что Молли всегда будет той истинной леди, которой была и остается, а знаю я ее с пеленок.
Миссис Гибсон немедленно бросилась на защиту дочери — точнее, выступила против похвал в адрес Молли.
— Не думаю, мисс Браунинг, что вы сочли бы Молли истинной леди, если бы обнаружили там, где увидела я: на вишне, причем, уверяю вас, не ниже шести футов от земли.
— Да, это действительно нехорошо, — покачала головой мисс Браунинг, укоризненно взглянув на Молли. — А я-то думала, что ты уже оставила мальчишеские повадки.
— Ей необходимо воспитание, которое может дать только хорошее общество, — продолжила миссис Гибсон нападки на бедную падчерицу. — По сей день скачет вверх по лестнице через две ступеньки.
— Только через две, Молли? — воскликнула Синтия. — Слабовато! Я вот могу перепрыгнуть все четыре!
— Дорогая, о чем ты?
— Только о том, что, подобно Молли, нуждаюсь в воспитании хорошего общества. Поэтому прошу: позволь нам пойти вечером к мисс Браунинг. Я прослежу, чтобы Молли не залезла на вишню, а она, в свою очередь, позаботится о том, чтобы я не скакала по лестнице, как не подобает леди. Поднимусь так тихо и скромно, как будто уже выезжаю в свет и даже побывала на пасхальном балу.
Таким образом, разрешение все-таки было получено. Конечно, если бы в числе приглашенных оказался мистер Осборн Хемли, никаких проблем не возникло бы.
Едва войдя в маленькую гостиную, Молли чуть не воскликнула от неожиданности:
— Роджер!
