Когда джентльмены встретились, их сразу привлекла друг к другу схожесть характеров в сочетании с разницей во взглядах, которая делала опыт каждого особенно ценным для собеседника. К миссис Гибсон, хотя семейная связь между ними почти ничего не значила, мистер Киркпатрик отнесся с очень вежливым вниманием и искренне порадовался, что вдове брата удалось выйти замуж за такого импозантного и умного человека, способного содержать жену в комфорте и великодушно относиться к ее дочери. Молли произвела впечатление очень умной девушки, которой для красоты не хватало яркости и энергии, хотя при более внимательном рассмотрении лицо ее оказалось не лишенным привлекательности: миндалевидные серые глаза, черные пушистые загнутые ресницы, ямочки на щеках, безупречные белые зубы. Однако все эти достоинства скрывались под вуалью вялости и медлительности, особенно заметных по контрасту с оживленной, быстрой, грациозной и остроумной Синтией. Как мистер Киркпатрик впоследствии признался жене, племянница его очаровала. А Синтия, готовая производить впечатление, как трехлетняя малышка, тут же забыла обо всех своих огорчениях и заботах, отбросила сожаление по утраченной симпатии мистера Гибсона. Сейчас она внимательно слушала и порой вставляла остроумные, хотя и наивные, замечания, чем привлекла особый интерес мистера Киркпатрика. Из Холлингфорда он уехал на удивление довольным: не только исполнил долг, но и получил удовольствие. К миссис Гибсон и Молли он испытывал обычное дружелюбие и не беспокоился о том, увидит ли их снова. Мистер Гибсон внушил королевскому адвокату горячее уважение и личную симпатию, которую, если бы позволила мирская суета, тот с радостью превратил бы в дружбу. А главное, мистер Киркпатрик твердо решил продолжить отношения с племянницей. Следовало обязательно познакомить с ней жену: пригласить девушку в гости и показать ей столицу. К сожалению, вернувшись домой, мистер Киркпатрик обнаружил огромное количество срочной работы, а потому на время отложил осуществление своих благородных планов, с головой погрузившись в текущие дела, и только в мае нашел возможность вместе с женой посетить ежегодную выставку Академии художеств, и один портрет настолько поразил сходством с Синтией, что королевский адвокат поведал и о ней, и о поездке в Холлингфорд больше, чем прежде. В результате на следующий день было написано и отправлено письмо, адресованное миссис Гибсон, с приглашением Синтии навестить родственников в Лондоне и множеством воспоминаний о детских шалостях, связывавших прошлое с настоящим.
Письмо было по-разному встречено каждым из сидевших за завтраком членов семьи. Сначала миссис Гибсон прочитала его про себя, затем, не раскрывая содержания, так что слушатели не представляли, к чему относится высказывание, заметила:
— Полагаю, они могли бы вспомнить, что я на целое поколение ближе, чем она, но кто сейчас думает о семейных чувствах. А я так тепло его встретила: даже купила новую поваренную книгу, чтобы приготовить что-то особенное.
Миссис Гибсон была явно обижена, но поскольку никто не знал, чем именно, утешить ее оказалось нелегко. Муж заговорил первым.
— Если ждешь сочувствия, поделись своим горем, — предложил мистер Гибсон.
— Полагаю, он думает, что проявляет великодушие, только сначала следовало пригласить меня, а не Синтию, — буркнула миссис Киркпатрик, еще раз пробежав глазами написанное.
— Кто такой «он» и куда приглашают Синтию?
— Разумеется, мистер Киркпатрик. Это письмо пришло от него. Приглашает Синтию в гости и ни слова не говорит ни о тебе, дорогой, ни обо мне. Мы так старались душевно его принять. Право, следовало бы пригласить и нас.
— Поскольку я все равно не смог бы поехать, мне безразлично.
— Но я бы смогла. И во всяком случае следовало проявить к нам уважение: это всего лишь дань вежливости. Подумать только: я даже уступила ему свою гардеробную!
— Если перечислять жертвы, то я каждый день переодевался к обеду, но все равно не считаю, что должен получить приглашение, хотя и буду рад принять Киркпатрика снова.
— Я не хотела бы отпускать Синтию… — задумчиво произнесла миссис Гибсон.
— А я и не смогу поехать, мама, — покраснев, возразила дочь. — Платья совсем истрепались, а старая шляпа едва держится.
— Но шляпу можно купить, да и новое шелковое платье тоже давно пора сшить. Наверное, у тебя скопилась приличная сумма: даже не вспомню, когда ты что-то себе покупала.
Синтия хотела было что-то сказать, но передумала и принялась намазывать маслом тост, однако есть его не стала, а положила на тарелку. Через минуту-другую, не поднимая глаз, девушка сказала:
— Очень хочу поехать, но не могу. Пожалуйста, мама, напиши ответ немедленно и откажись от приглашения.
— Глупости, дитя! Если человек в положении мистера Киркпатрика желает проявить любезность, нельзя отказываться без достаточной причины. Так великодушно с его стороны!
— Может быть, предложишь свою кандидатуру вместо меня? — спросила с надеждой Синтия.
