Возможно, во время долгих вечеров наедине Осборн и рассказал бы отцу о своей женитьбе, если бы однажды сквайр не поведал о помолвке Роджера с Синтией. Случилось это дождливым воскресным днем, когда отец с сыном сидели в пустой гостиной. Утром Осборн в церковь не ходил, а сквайр ходил, и сейчас упорно пытался читать одну из проповедей Блэра. Как всегда по воскресеньям, отобедали прежде обычного. То ли ранняя трапеза, то ли длинная проповедь, то ли безнадежный дождь погрузили сквайра в томительную скуку. День казался невыносимо долгим. По воскресеньям действовали особые правила: холодное мясо на обед; обязательное чтение религиозных книг; запрет на курение после вечерней молитвы и на размышление о состоянии земель и урожая; упорное сидение дома в лучшем костюме, насколько позволяло посещение двух церковных служб и произнесение респонсория громче пастора. Сегодня дождь лил так безжалостно, что второй поход в церковь пришлось отменить. Но даже если учесть роскошь дневного сна, как много времени прошло, прежде чем слуги вереницей зонтов потянулись домой по тропинке через поле! Вот уже полчаса сквайр стоял возле окна, засунув руки в карманы. Губы то и дело складывались в привычный грех свиста, но столь же часто размыкались внезапной тяжестью, и в девяти случаях из десяти вместо свиста вырывался томительный зевок. Сквайр то и дело посматривал на сына, сидевшего возле камина с книгой в руках. В эти минуты бедный мистер Хемли напоминал маленького мальчика из детской истории, который просит птичек и животных поиграть с ним, однако всякий раз получает решительный отказ: у всех вокруг слишком много серьезных дел, некогда заниматься пустяками. Отцу хотелось, чтобы сын отложил книгу и поговорил с ним: было так сыро, так скучно, и небольшая беседа помогла бы скоротать время! Однако Осборн сидел спиной к окну, где стоял отец, ничего не замечал и продолжал читать. Он согласился с замечанием о том, что день выдался дождливым, но не продолжил тему многочисленными возможными банальностями. Сквайр почувствовал необходимость более острой темы, внезапно в голову пришла помолвка Роджера, и он не дал себе времени задуматься.
— Осборн, а тебе что-нибудь известно о сердечной привязанности брата?
Сработало! Сын тут же отложил книгу и повернулся к отцу.
— Что за привязанность? Нет, никогда не слышал. Не могу поверить. То есть, полагаю, речь идет о…
Осборн остановился, задумавшись, имеет ли право говорить о собственных предположениях.
— Ну, вот, теперь знаешь. Догадываешься, кто его избранница? Не то чтобы я в восторге, от нее, но девушка вполне милая.
— Неужели?
— Нечего ходить вокруг да около. Если начал, надо договаривать. Это мисс Киркпатрик, падчерица Гибсона. Но учти, это пока не помолвка, лишь договоренность…
— Что ж, я рад. Надеюсь, она отвечает взаимностью?
— Еще бы! Слишком он хорош для нее, чтобы не ответить. Если Роджер не изменит намерений, то, когда вернется, она будет очень счастлива!
— Странно, что сам Роджер ничего мне не сказал, — заметил Осборн, почувствовав себя слегка уязвленным.
— Мне тоже не сказал, — признался сквайр. — Узнал я от Гибсона. У нас была договоренность. Как-то я обмолвился, что не хочу, чтобы вы оба заинтересовались его девочками. Признаюсь, больше я беспокоился о тебе, но и для Роджера это плохо. Вот он пообещал сообщить, если что-то заметит. Даст Бог, все еще разладится, но если бы это был ты, то я скорее порвал бы с Гибсоном, чем позволил этому случиться. Так я ему и сказал.
— Прошу прощения, но заявляю решительно, чтобы больше к этому не возвращаться: я имею право самостоятельно выбрать жену и никому не позволю вмешиваться! — горячо воскликнул Осборн.
— В таком случае ты будешь сам ее содержать, вот и все! Если твой выбор не будет соответствовать возлагаемым на тебя надеждам, то не получишь ни пенни. Мне не важна ни красота, ни образованность, ни умение играть на фортепиано и все такое прочее. Если Роджер женится на этой девушке, подобных достоинств хватит на всю семью. Пусть избранница даже будет немного старше тебя, но зато с хорошей родословной и богатым приданым: вот что важно для этого старого поместья.
— Повторяю, отец: я сам выбираю себе жену и не подчинюсь диктату.
— Так-так! — пробормотал сквайр, тоже слегка разгорячившись. — Если ты не готов слушаться отца, то я не хочу признавать в тебе сына. Пойдешь против моего решения, ничего не получишь, вот и все. Сегодня предлагаю не ссориться: грешно в воскресенье, — к тому же я еще не все рассказал.
Осборн, с трудом сдерживая раздражение, уткнулся в книгу, сделав вид, что читает.
— Так вот, как я уже сказал, при первом нашем разговоре Гибсон заявил, что между вами и его девочками ничего нет, а если вдруг что-то возникнет, он сразу сообщит. И вот вскоре явился и поведал об этом.
— О чем именно? Я так и не понял, как далеко все зашло.
Тон Осборна еще больше разозлил сквайра.
— Вот об этом! В день отъезда, дожидаясь в Холлингфорде лондонского дилижанса, Роджер отправился к Гибсонам и признался в любви его падчерице, неужели непонятно?
