Она снова вернулась к книге, сидя на нижней ступеньке лестницы, а он стал писать за большим старомодным письменным столом, придвинутым к окну. Прошло минуты две глубокого молчания, в котором слышно было, лишь как перо Осборна царапает по бумаге. Затем щелкнула калитка, и в открытой двери появился Роджер. Он стоял лицом к Осборну, сидящему на свету, а спиной – к Молли, укрывшейся в уголке. Он протянул письмо и произнес хрипло и торопливо:
– Письмо от твоей жены, Осборн. Я шел мимо почты и подумал…
Осборн поднялся с гневным смятением на лице:
– Роджер! Что ты наделал! Разве ты ее не видишь?
Роджер огляделся вокруг, и Молли поднялась в своем уголке, покрасневшая, дрожащая и несчастная, словно это она была виновата. Роджер вошел в комнату. Все трое выглядели одинаково жалкими. Первой заговорила Молли. Она вышла вперед и сказала:
– Мне так жаль! Я не хотела услышать этого, но ничего нельзя было сделать. Ведь вы доверяете мне – правда? – И, повернувшись к Роджеру, обратилась к нему со слезами на глазах: – Пожалуйста, скажите, что вы верите: я никому ничего не скажу.
– Теперь уже ничего не поправишь, – мрачно сказал Осборн. – Но только Роджеру, который знал, как это важно, следовало посмотреть вокруг, прежде чем говорить.
– Да, следовало, – подтвердил Роджер. – Ты не представляешь, как я зол на себя. Но это совсем не значит, что я не уверен в вас как в самом себе, – продолжил он, поворачиваясь к Молли.
– Да, – сказал Осборн. – Но ты видишь, как много шансов, что даже человек с наилучшими намерениями может проговориться о том, что для меня так важно держать в тайне.
– Я знаю, что ты так считаешь, – сказал Роджер.
– Давай не будем заново начинать эту старую дискуссию – по крайней мере, в присутствии третьего лица.
Все это время Молли с трудом удерживала слезы. Теперь, когда о ней упомянули как о «третьем лице», в присутствии которого следовало проявлять сдержанность в разговоре, она сказала:
– Я ухожу. Наверное, мне не следовало здесь быть. Я очень сожалею, очень. Но я постараюсь забыть все, что слышала.
– Это невозможно сделать, – сказал Осборн, все еще нелюбезно. – Но вы пообещаете мне никогда не говорить об этом ни с кем – даже со мной или с Роджером? Вы попытаетесь вести себя и разговаривать так, как будто никогда этого не слышали? Я уверен, судя по тому, что Роджер говорил мне о вас, что, если вы дадите мне это обещание, я могу на него положиться.
– Да, я обещаю, – сказала Молли, протягивая ему руку в знак подтверждения своих слов. Осборн взял ее руку, но скорее так, как если бы считал этот жест излишним. Она добавила: – Я думаю, что сделала бы так и без обещания. Но, должно быть, лучше связать себя словом. А сейчас я уйду. Лучше бы я никогда не входила в эту комнату.
Она очень осторожно положила книгу на стол и повернулась, чтобы выйти из библиотеки и не разрыдаться, пока не окажется в уединении своей спальни. Но первым у двери оказался Роджер. Он держал ее открытой для Молли и всматривался с пониманием – она это почувствовала – в ее лицо. Он протянул ей руку, и его крепкое пожатие выразило и сочувствие, и сожаление о том, что произошло.
Ей едва удалось сдержать слезы, пока она дошла до своей спальни. В последнее время чувства ее были мучительно напряжены, не находя себе естественного выхода в действии. Прежде отъезд из Хэмли представлялся таким печальным, а теперь ее тяготила необходимость увозить с собой секрет, которого ей не следовало знать и знание о котором налагало очень тревожное чувство ответственности. А потом пришли вполне естественные раздумья о том, кто же она – жена Осборна. Находясь так долго и в таких близких отношениях с семейством Хэмли, Молли прекрасно знала, какие планы строились относительно будущей хозяйки имения. Сквайр, к примеру, отчасти для того, чтобы дать понять, что Осборн, его наследник, недосягаем для дочери врача Молли Гибсон, в первое время, когда еще не узнал Молли как следует, часто упоминал о том, какой блистательный брак со знатным, высокопоставленным и богатым семейством смогут заключить Хэмли из Хэмли в лице его умного, выдающегося, красивого сына Осборна. Да и миссис Хэмли – в отличие от него без всяких задних мыслей – постоянно упоминала планы, которые строила относительно того, как будет принимать неизвестную будущую невестку.
