– Разумеется. Руковожу и делаю многое другое. К вашим услугам. Я сменил мистера Шипшенкса в управлении собственностью милорда. Мистер Хэмли из Хэмли, если не ошибаюсь?
Сквайр сухо поклонился. Ему не понравилась такая манера спрашивать его имя, да еще и высказывать относительно его свое предположение. Равный ему мог предположить, кто он, или узнать его в лицо, низший не имел права на большее, чем почтительно обратиться к нему «сэр». Таково было представление сквайра об этикете.
– Я мистер Хэмли из Хэмли. Полагаю, что вы еще не осведомлены о границах владений лорда Камнора, и потому сообщаю вам, что моя собственность начинается вон от того пруда, у подножия холма.
– Я прекрасно осведомлен об этом факте, мистер Хэмли, – ответил мистер Престон, слегка раздраженный приписываемой ему неосведомленностью. – Но могу я спросить, почему мое внимание привлекается к этому именно сейчас?
Сквайр начинал закипать, но старался сдержать свой гнев. Усилие его заслуживало уважения, так как было чрезвычайно велико. Нечто в тоне голоса и манере красивого и хорошо одетого управляющего невыразимо раздражало сквайра, и раздражение не становилось меньше от невольного сравнения великолепного скакуна, на котором сидел мистер Престон, и его собственной плохо ухоженной, стареющей кобылы.
– Мне сказали, что ваши люди не уважают этих границ, что они повадились выдергивать дрок из зарослей в моих охотничьих угодьях для своих костров.
– Это возможно, – ответил, приподнимая брови, мистер Престон, тоном более беззаботным, чем были его слова. – Они, должно быть, сочли, что в этом нет большой беды. Однако я это выясню.
– Вы ставите под сомнение мои слова, сэр? – спросил сквайр, горяча свою кобылу, так что она нервно затанцевала на месте. – Говорю вам, я услышал об этом не более получаса тому назад.
– Я и не думал сомневаться в ваших словах, мистер Хэмли. Мне бы это и в голову не пришло. Но вы должны извинить меня, если я скажу, что аргумент, который вы привели дважды в подтверждение своих слов, – что «услышали об этом не более получаса тому назад» – не настолько веский, чтобы исключить возможность ошибки.
– Скажите лучше прямо, что ставите под сомнение мои слова, – сказал сквайр, сжимая в руке и слегка приподнимая хлыст. – Мне непонятно, что вы хотите сказать. Слишком много слов.
– Прошу вас, не раздражайтесь, сэр. Я сказал, что я выясню. Вы сами не видели, как люди выдергивали дрок, иначе вы назвали бы виновных. Я, вполне понятно, могу сомневаться в правильности ваших сведений, пока сам все не выясню. Во всяком случае, я намерен действовать таким образом, и, если вас это оскорбляет, мне очень жаль, но все же я поступлю именно так. Когда я буду убежден, что вашей собственности нанесен ущерб, я приму меры, чтобы предотвратить это в будущем, и, разумеется, от имени милорда выплачу вам компенсацию – она составит, вероятно, полкроны, – добавил он негромко, словно про себя, и слегка презрительно улыбнулся.
– Стоять, кобылка, стоять, – сказал сквайр, совершенно не замечая, что сам был причиной ее беспокойных движений, непрестанно натягивая поводья, а может быть, он бессознательно обращал это предупреждение к самому себе.
Ни один из них не видел Роджера Хэмли, который приближался к ним широким, твердым шагом. Он заметил отца от дверей дома старого Сайласа и, пока бедняга все еще спал, хотел поговорить с отцом и подошел достаточно близко, чтобы расслышать следующие слова:
– Не знаю, кто вы, но я знавал земельных агентов, которые были джентльменами, а знавал и таких, которые не были. Вы принадлежите к этим последним, молодой человек, – сказал сквайр. – Мне бы хотелось испробовать на вас свой хлыст за вашу дерзость.
– Прошу вас, мистер Хэмли, – невозмутимо ответил мистер Престон, – умерьте немного ваш нрав и спокойно подумайте. Мне, право, жаль видеть человека вашего возраста в таком возбужденном состоянии.
При этом он все же чуть отодвинулся, но не из страха за себя, а, скорее, желая помешать раздраженному человеку осуществить свою угрозу, из нелюбви к скандалу и пересудам, которые это вызовет. Именно тогда и подошел к ним Роджер Хэмли. Он слегка запыхался, его потемневшие глаза глядели строго, но заговорил он достаточно спокойно и сдержанно.
– Мистер Престон, мне не вполне ясен смысл ваших последних слов. Но в любом случае не забывайте, что мой отец – джентльмен, чей возраст и положение таковы, что он не привык получать советы, как управлять своим нравом, от таких молодых людей, как вы.
– Я хотел, чтобы он не позволял своим людям расхаживать по моей земле, – сказал сквайр сыну. Не желая уронить себя в глазах Роджера, он отчасти сдержал свой гнев. Но если слова его и звучали немного спокойнее, то все другие признаки гнева остались: покрасневшее лицо, дрожь в руках, затуманенный яростью взгляд. – Он отказался распорядиться и усомнился в моих словах.
