– Полно, сквайр, я не хочу слышать ничего дурного об Осборне. Мы можем хвалить одного, не нападая на другого. У Осборна не такое крепкое здоровье, как у Роджера, которому оно позволило проделать всю эту работу. Я на днях встретил человека, который знаком с его руководителем, и, конечно, мы заговорили о Роджере: ведь не каждый день у тебя среди друзей оказывается первый отличник выпуска, и я почти так же горжусь вашим сыном, как вы сами. Так мистер Мэйсон сказал мне, что руководитель говорил: Роджер лишь наполовину обязан своим успехом умственным способностям, а на вторую половину – своему превосходному здоровью, которое позволяло ему работать без мучений упорнее и длительнее, чем способно большинство людей. Он говорил, что за всю свою профессиональную жизнь не знал никого равного ему в способности к умственной работе и что он с новой энергией возвращался к занятиям после более краткого перерыва, чем большинство других студентов. Поэтому я, как врач, отношу значительную часть его превосходства на счет материального фактора безупречно здорового организма, каким не обладает Осборн.
– И Осборн был бы здоров, если бы больше бывал на свежем воздухе, – угрюмо сказал сквайр. – Но он, кроме как выбираться иногда в Холлингфорд, никуда из дому не хочет выходить. Я надеюсь, – продолжал он, глядя с внезапным подозрением на мистера Гибсона, – он не метит на одну из ваших девушек? Вы знаете, я не хочу никого оскорбить, но ему достанутся все долги по имению, и он должен жениться на деньгах. Я думаю, что Роджеру я бы этого не позволил, но Осборн, сами понимаете, – старший сын.
Лицо мистера Гибсона покраснело. На миг он почувствовал себя оскорбленным. Потом частичная правота сквайра представилась ему понятной, он вспомнил об их давней дружбе и поэтому ответил спокойно, хотя и сухо:
– Я не думаю, что происходит что-либо подобное. Я, как вы знаете, мало бываю дома, но я ни разу не видел и не слышал ничего, что заставило бы меня предполагать нечто такое. Когда увижу или услышу, я дам вам знать.
– Послушайте, Гибсон, не надо обижаться. Я рад, что мальчики могут бывать в приятном доме, и благодарен вам и миссис Гибсон за то, что вы делаете его приятным. Только не допускайте никакой любви – это ни к чему хорошему не приведет. Вот и все. Я боюсь, что Осборн и фартинга не заработает, чтобы содержать жену, пока я жив, а если бы я завтра умер, ей пришлось бы доставать деньги, чтобы освободить имение от долгов. А если мне не следует говорить так, как я только что говорил, – немного резко, что ли, – так это я оттого, что меня столько всего тревожит, о чем никто не знает.
– Я не собираюсь обижаться, – сказал мистер Гибсон, – но давайте хорошенько поймем друг друга. Если вы не хотите, чтобы ваши сыновья приходили в мой дом так часто, как они это делают, скажите им об этом сами. Мне они нравятся, и я рад их видеть, но, если они будут и дальше приходить, вы должны будете принять последствия, какими бы они ни были, и не винить ни меня, ни их за то, что может произойти при частом общении между двумя молодыми мужчинами и двумя молодыми женщинами. И более того – хотя, как я сказал, в настоящее время я не вижу ничего похожего на то, чего вы опасаетесь, и обещал вам сказать о первых же мною замеченных симптомах, однако дальше этого я не пойду. Если в будущем возникнет какая-либо привязанность, я не стану вмешиваться.
– Я бы особенно не возражал, если бы Роджер влюбился в вашу Молли. Он крепко стоит на ногах, а она на редкость милая девушка. Моя бедная жена очень ее любила, – ответил сквайр. – Я думаю об Осборне и имении!
– Ну, так накажите ему не приезжать к нам. Мне будет жаль, но вы будете чувствовать себя спокойно.
– Я подумаю об этом. Но с ним трудно иметь дело. Мне всегда надо как следует распалиться, прежде чем я могу откровенно высказать ему, что думаю.
Мистер Гибсон уже выходил из комнаты, но при этих словах он повернулся и положил руку на плечо сквайра:
– Послушайтесь моего совета, сквайр. Как я сказал, ничего тревожного пока что не случилось. Бережение лучше, чем лечение. Поговорите с Осборном, но поговорите мягко и сделайте это без промедления. Я пойму, как обстоят дела, если он несколько месяцев не будет показываться у меня в доме. Если вы поговорите с ним мягко, он примет совет как от друга. Если он сможет убедить вас, что опасности нет, конечно, пусть приходит, как обычно, когда пожелает.
