- Здесь теперь видны все кресты. И самый главный - тоже, - ответил Игэа, зажигая светильник над гробом Аэрэи, и заговорил нараспев:
- Откуда это? - быстро спросил Миоци.
- Из свитка, который Огаэ оставил его отец, - ответила Сашиа за Игэа.
- Это - гимн карисутэ? - снова спросил Миоци.
- Да. Но это еще и переделанный древний гимн Гаррэон-ну.
- Понимаю, - с легким раздражением ответил Миоци.
Разговаривая, они не заметили, что за их спинами стоят Гриаэ, Тэлиай, Нээ, сыновья кузнеца и множество других людей.
- Ли-Игэа, - сказал Нээ, выступая вперед.- Братья Цго стали свидетелями Тису. Ло-Иэ в Белых Горах. В Тэ-ане стало некому преломить хлеб Тису и пустить по кругу его чашу. Ближайший родственник братьев Цго - ты, ли-Игэа. Мы просим тебя. Не отказывай нам.
Игэа отступил на шаг, покачнувшись и едва не упав.
- Не отказывай нам, - попросил старший сын кузнеца.
- Я - фроуэрец, - негромко сказал Игэа.
- Мы знаем это, сынок, - мягко ответила ему Тэлиай, - и это не повод для стыда, о сын реки Альсиач.
- Пусть и не повод, - отвечал Игэа, и его светлые волосы казались золотыми в отблесках пламени светильников, - но мне не разломить хлеб.
Он расстегнул плотный кожаный пояс, и правая его рука упала как плеть.
- Зачем вы отправляете Игэа на помост для казни? - вдруг глухо спросил Миоци, полнимаясь от камня надгробия и выпрямляясь во весь рост. - О, карисутэ - какие вы жестокие!
Он подошел к Игэа и стал рядом.
- Слушай, Гриаэ, - сказал Миоци, и его гигантская тень заплясала на стенах священный танец в пламени светильников, - слушайте все вы! Слушай, Тэлиай! Ты подтвердишь мои слова, если им здесь не поверят! - он глубоко вздохнул. - Мои родители были карисутэ, мой брат, покоящийся здесь - свидетель Тису, как вы говорите, мой дядя - странствующий эзэт, тайный жрец карисутэ, он преломляет хлеб и пускает по кругу чашу. Мне, а не Игэа, по праву быть вашим жрецом.
Он перевел дыхание, и обнял Игэа за плечи - бледного от волнения. Он ощутил, как все тело его друга била дрожь.
- Эалиэ, - сказал он так тихо, что слышать его могли только Игэа и Сашиа.
- О, сынок, - с безысходной тоской проговорила в тишине усыпальницы Тэлиай. - О, сынок! Твоя правда, и тебе стоять на этом месте по праву и по справедливости... но ведь ты - не карисутэ, сынок. Мы не можем принять хлеб и вино из рук того, кто не верит, что Тису повернул Ладью вспять.
И она упала на колени и протянула руки к Сашиа. Гриаэ понял ее жест и закивал головой.
- Вот сестра твоя, Сашиа, дева Всесветлого! Она поддержит руку Игэа, она поможет ему преломить хлеб и пустить чашу по кругу!
- Да, пусть мкэн Сашиа встанет рядом с ли-Игэа! - сказал старший сын кузнеца. - О Сашиа, не откажи нам!
Миоци молчал. Они втроем стояли перед этими людьми - бедными ремесленниками и бывшими рабами. Вся усыпальница была полна народа - отблески пламени плясали в священном танце по их лицам, встревоженным и полным надежды. Все молчаливо ждали ответа.
- Да, я согласен, - сказал Игэа.
- Да, я согласна, - сказала Сашиа. - Но ты, брат, останься с нами!
- Не уходи, Аирэи, - сказал Игэа. - Не гоните его прочь! - обратился он ко всем собравшимся.
На лице немого кузнеца появилась тень колебания. Но Тэлиай и Нээ взяли его за руки - и кузнец кивнул.
- Пусть останется с нами Аирэи Ллоутиэ, племянник ло-Иэ, белогорца и странника, - сказал старший сын кузнеца.
И Миоци - остался.
Молча смотрел он, как его друг и сестра молились вместе со всеми над священным хлебом и вином, как возглашал Игэа и как отвечали ему собранные здесь, в усыпальнице, люди. Молча слушал он, как благодарили они Тису, повернувшего вспять Ладью. А потом он взял свой кувшин с ключевой водой и сделал глоток. Только когда увидел он, как рябой Баэ, подобострастно улыбаясь, схватил Игэа за руку и начал целовать, жрец Всесветлого с омерзением и тоской отвел глаза.
- Иди, иди, Баэ, довольно, - ласково, но твердо сказал Игэа.
- Я тоже пришел, ли-Игэа, я стараюсь, я с вами заодно! - лепетал Баэ.
- Да, да, умница, хороший мальчик - иди же к друзьям, порезвись, мой милый, - ответил Игэа, и Баэ, жуя кусок лепешки отошел с довольной улыбкой.
- Ты тоже думаешь про Огаэ? - вдруг спросил его Миоци.
Игэа склонил голову в знак согласия. Миоци продолжал:
- Огаэ не вернет мне даже Повернувший Ладью вспять.
