Буланый конь - с морского берега - повернул к нему свою прекрасную голову с умными и печальными глазами.
- Он послал тебя ко мне? - тихо улыбаясь, спросил Каэрэ.
Конь склонил голову.
- Скажи, Он - это Дельфин?
Глаза коня стали на миг не печальными, а удивленными, и он нетерпеливо заржал, указывая головой в сторону дороги на Тэ-ан.
- Идем же! - крикнул Каэрэ, и они понеслись по степи.
... Травы были полны росой, а маки - поздние осенние маки - цвели в степи.
- Как ты догнал меня, Эна? - спросил Каэрэ. - Как ты нашел меня?
- Табунщик послал меня вслед тебе, - улыбнулся тот. - Вот тебе узда для коня, вот - еда и одежда для тебя. Ты - в Тэ-ан?
- Да, - твердо ответил Каэрэ.
- Торопись! Ночью на востоке взойдет белая, как кобылье молоко, звезда - она не будет мерцать. Держись ее - и через дней семь ты будешь в Тэ-ане.
Каэрэ искренне поблагодарил его. И Эна спросил его:
- Ты любишь Сашиа?
Каэрэ вздрогнул. Эна повторил вопрос.
- Да, - сказал Каэрэ, и тут же спросил, не думая о нелепости произносимых слов - он был пронзен своей догадкой насквозь, через всю душу и сердце.
- Ты - тоже?
И Эна посмотрел ему в глаза - печально, спокойно и светло - и ответил:
- Да.
Потом он вздохнул. Потом он улыбнулся Каэрэ - ободряюще:
- Но она ни о чем не знает. Она не видела меня никогда... разве что мельком... и забыла, что видела...
У Каэрэ перехватило дыхание. Он не мог вымолвить ни слова.
- Я вел свой табун мимо того места, где была община дев Всесветлого, близ Ли-Тиоэй. И там я видел Сашиа, ее тогда звали Ийя... Она - сестра моего брата-совоспитанника Аирэи Ллоутиэ, нас вырастила Лаоэй, дева Всесветлого... Но я не позвал Сашиа с собой - я знал тогда, что однажды я пойду на поиски Великого Табунщика, один... и брошу всех... и умру в степи... Да, я не позвал ее - но я видел ее! И когда я увидел - позже, потом, в степи, рядом со смертью - что Великий Табунщик жив, и благ, и силен, я стал просить у него - пусть так же сильно, как я, полюбит Сашиа другой человек.
Эна натянул поводья, и его конь слегка заржал.
- И он решил - что ты сможешь это сделать.
Каэрэ хотел что-то сказать в ответ, но слов не было.
Эна протянул руку к лицу Каэрэ.
- Я сниму твою эцу, - произнес он.
- За это по закону отрезают пальцы, - ответил Каэрэ.
- Не догонят! - засмеялся Эна, и золотая серьга упала на траву, в маки. - Кто одел тебе ее?
- Миоци, - ответил Каэрэ.
- Аирэи? - словно переспросил Эна. - Он сделал недоброе дело, и это нужно было исправить... Спеши же! Тебя очень ждут в Тэ-ане! - воскликнул Эна, дружески ударив Каэрэ по плечу. - Слышишь, как рокочут подземные воды? Спеши! Весна Великого Табунщика да коснется тебя!
- И тебя! - отвечал Каэрэ - единственное, что он мог сейчас сказать. Ветер трепал его темные волосы и густую гриву коня.
- А теперь - до Его весны! - крикнул Эна, и ветер разнес его голос по осенней степи, а конь его взвился, и Каэрэ не видел его больше...
+++
Раогай сидела на сундуке, а Лаоэй жарила на углях очага рыбу. Обе молчали.
- Оэлай убежала, бабушка Лаоэй, - наконец, сказала дочь Зарэо чужим, хриплым от слез голосом. - Ее никто не может удержать. Она стала безумная, совсем безумная!
Лаоэй молчала, только изредка печально кивала головой.
- Она сейчас где-то в лесах... бродит, кричит... ты знаешь, Оэлай берет деревяшку, пеленает ее и укачивает, и поет колыбельные ей... мертвой, сухой деревяшке... Это так страшно, Лаоэй.
Старушка снова кивнула, не отворачиваясь от очага.
- Что же ты молчишь, Лаоэй! - в отчаянии воскликнула Раогай.
- Оэлай приходила сюда - как раз перед тем, как тебя привел ко мне твой отец, - наконец, сказала тихо Лаоэй. - Мне не хватило сил ее удержать... и не хватило сил сказать об этом Зарэо.
Раогай спрыгнула с сундука, подбежала к деве Шу-эна Всесветлого, обняла ее и только тогда поняла, почему та молчала и скрывала лицо. Глаза ее были полны слез, они текли по ее морщинистым, впалым щекам. Лаоэй тоже обняла Раогай, нежно прижимая ее к себе.
- Вот и исполнилось твое желание, дитя, - прошептала она. - Вот ты и поселилась у меня!
И слезы, крупные слезы, вновь заструились по ее старческим щекам.
- Не плачь, бабушка Лаоэй! - проговорила, всхлипывая, Раогай. - Может быть, она где-то здесь, в лесу, может быть, она еще придет...
- О, нет, Раогай, - печально ответила дева Всесветлого. - Горе ее велико, и печаль гонит ее вперед, вдаль, никогда она не найдет себе покоя... Никогда она уже не вернется сюда...
+++
