- Жеребенок Великой Степи, - повторил он - хрипло, с трудом. - Кто это - Жеребенок Великой Степи?
...Каэрэ лежал с открытыми глазами на спине, на куче старой соломы, когда Миоци вошел в одиночную камеру. Сбоку, из щели, пробивался тонкий луч света, чертя прерывистую полосу на каменном полу. Звук закрывшейся двери показался в тюремной тишине оглушительно громким - и узник, и жрец одновременно вздрогнули.
- Здравствуй, Каэрэ, - сказал Миоци, укрепляя факел в кольце на осклизлой стене.
Тот приподнялся на локте, щуря глаза от ослепившего его тусклого света. В полутьме он узнал белый шерстяной плащ Миоци, и понял, что это тот самый человек, который напоил его из своей фляги в камере пыток.
- Здравствуй, - ответил он, не заботясь об этикете.- Что тебе надо от пленника, которому осталось жить меньше суток?
- Я хочу тебе помочь, Каэрэ. Ты много сделал хорошего для моей Сашиa. Люди из рода Ллоутиэ никогда не давали повода для упреков в неблагодарности.
Каэрэ внимательно смотрел на говорившего.
- За отказ поклониться Уурту тебя ждет смерть в жертвенной печи, - медленно произнес Миоци.
- Я знаю, - сказал Каэрэ, не отводя взора.
- Такую жертву нельзя выкупить. Но есть один-единственный способ сохранить тебе жизнь...
- Жизнь?! - переспросил Каэрэ, и сам удивился раскатистому эху своего голоса.
- Да. Возьми это, - и Миоци, достав из складок плаща, протянул ему расшитую темно-красным узором полосу темной ткани.
- Что это? - Каэрэ медлил брать неожиданный подарок жреца.
- Это пояс младшего жреца Уурта и Шу-эна, для священнодействий у их общего алтаря. Он будет скоро в Энниоиэ, в двух днях пути от Тэ-ана.
- Нет, - неожиданно ответил Каэрэ.
- Это - единственный выход для тебя! - воскликнул Миоци.
- Нет,- повторил Каэрэ, отстраняя руку жреца.
- Что значит - "нет"? Ты хочешь умереть?
- Я предпочитаю умереть, чем стоять перед алтарями ваших божков, - тяжело вымолвил Каэрэ.
- Уурт - не мой бог...- горько вздохнул Миоци.- Послушай, это же не на всю жизнь! Ты сможешь выкупиться... я помогу тебе. Через пять лет - самое большее - ты уйдешь из служителей алтаря. Уверяю тебя, Уурту глубоко безразлично, что ты думаешь о нем, как и твоим богам безразлично то, что ты умираешь из упрямства, не желая их предавать.
- Я верю в о д н о г о Бога, - сказал Каэрэ, почти перебив его.- и Ему не безразлично, если я стану служить чужим богам.
-Твой Бог - бог твоей земли, твоего народа. Ты - чужестранец. Здесь - другая земля. Здесь - владения Уурта, Фериана, Шу-эна, и других божеств, каждая роща, каждый источник имеет своего бога. Зачем ты споришь с очевидным? Возьми же, наконец, этот пояс, проведи несколько лет у алтаря Уурта и Шу-эна, - и возвращайся с миром в свою землю служить Богу своего племени и народа, в земле, принадлежащей Ему... - сказал со вздохом великий жрец Всесветлого.
- Вся земля принадлежит моему Богу. Он сотворил ее, - отвечал Каэрэ.
Слова замерли на губах Миоци. Его рука взметнулась в благоговейном жесте прежде, чем он спросил приглушенно:
- Ты хочешь сказать... ты хочешь сказать, что ты посвящен Великому Уснувшему?
- Нет, - удивленно ответил Каэрэ.
Дверь с грохотом упала, повиснув на цепях.
- Мкэ ли-шо Миоци! Иокамм собирается. Ли-шо Оэо, главный жрец Всесветлого Шу-эна, просит мкэ поспешить! - раздался голос начальника стражи.
