- Ну, к счастью, я не обязан ему поклоняться - я считаюсь служителем Фериана. Если бы я отказался поклониться Уурту, я бы с тобой сейчас не разговаривал. Я всего лишь сказал в неподходящем обществе, что не помню точно, какие обряды положены в праздники Уурта, потому что не привык их праздновать. Не успело сесть солнце, как сюда за мной приехали сокуны.
- Сокуны?
- Да, это храмовые воины, он носят черные плащи с вышитым красным кругом на спинах, ты мог их видеть много раз. Гвардия Темноогненного, так их называют.
На мгновение губы Игэа дернулись, скривившись в подобие гримасы омерзения.
- Помню таких, - ответил Каэрэ, приподнимаясь на локте. - А в какой тюрьме ты был?
- В той же, что и ты - она одна в Тэ-ане... пока, - добавил врач после паузы.- Ну и вонь же там! До сих пор не могу забыть!
Он передернул плечами.
- Да, запах отвратительный... и воды не дают напиться, - промолвил Каэрэ. - Ты долго там пробыл?
- Четыре дня. Мне этого хватило на всю жизнь. Было очень страшно, даже порой дыхание перехватывало от ужаса.
- Да, - перебил его Каэрэ неожиданно возбужденно, - да!
И он вдруг начал взахлеб впервые рассказывать обо всем, что было с ним в подземелье - о своих страхах, страданиях и остром одиночестве, которое обступило и сдавило его с тех пор. Игэа молча слушал его, изредка кивая головой, с печалью и пониманием в своих умных синих глазах. Каэрэ в какой-то момент своего рассказа схватил его за руки и запнулся на полуслове, ощутив странный холод его неживой, будто глиняной, правой кисти.
Щеки Игэа мгновенно покрылись алыми пятнами, затем снова быстро побледнели. Он резко затянул правую руку своим широким кожаным поясом, долго не мог его застегнуть.
- Я не сделал тебе больно?- спросил Каэрэ испуганно.
- Глупости. Она не болит. Она вообще ничего не чувствует, - пробормотал Игэа, все еще возясь с поясом.
- Ты был ранен?
- Нет... Если бы! Это не боевое ранение, а подарок Уурта к моему двенадцатому дню рождения.
В его глазах появился след давнего неизбывного страдания.
Игэа отшвырнул так и не застегнутый пояс в сторону, встал, начал молча ходить по веранде быстрыми, резкими шагами. Потом, немного успокоившись, он снова сел рядом с Каэрэ.
Они долго молчали. Наконец, Каэрэ спросил осторожно:
- Они тебя... тоже пытали? Там, в тюрьме?
- Нет, друг, нет. Не успели. Мне показывали, как это они делают. К своему стыду, я падал в обморок, как дева Шу-эна. Они такого не ожидали от белогорца, - горько добавил Игэа и продолжал: - Потом, когда они обещали, что будут на моих глазах мучить Аэй и Лэлу, я плохо помню, что со мной было. Кажется, я валялся в ногах у них, рыдал и умолял не делать этого. Нилшоцэа смеялся и отталкивал меня...
Игэа подавил какой-то странный звук в горле и отвернулся.
Каэрэ почувствовал острую жалость к своему собеседнику, и, не зная, правильно ли он поступает, молча обнял его. Тот не удивился и крепко и коротко обнял его в ответ. Они снова помолчали.
- Выпьешь? - наконец, спросил Игэа, доставая откуда-то из-за сундука оплетенный сосуд с вином. - За то, что мы выбрались из этого подземелья.
Каэрэ кивнул.
Вино было горьким и крепким. Игэа только теперь заметил, что пролил тушь на свою рубаху и горестно воскликнул:
- Ну вот, опять расходы! Совсем ничего не получу за этот свиток! - и вдруг рассмеялся.
- А что за свиток ты переписываешь? - спросил осмелевший от вина Каэрэ.
- Врачебный трактат из библиотеки храма Фериана. Взялся вот... подработать. Пролил дорогую тушь.
Он раздосадовано отхлебнул глоток настойки.
- А тебе разве не хватает того, что тебе платят за лечение?- снова спросил Каэрэ, чувствуя, что стремительно пьянеет.
- Раньше хватало, мы хорошо сводили концы с концами. А теперь налоги на не принадлежащую храму Уурта землю огромные. Кругом уже все скуплено за бесценок ууртовцами. Помнишь мальчика Огаэ, ученика Миоци? У них было имение в двух днях пути отсюда, и его отобрали за долги, Огаэ-старшему, его покойному отцу, пришлось батрачить. У него, правда, оставался дорогой свиток, и поэтому мальчика взяли в школу при храме... правда, он там тоже батрачил, а не учился. Миоци его взял к себе. Хороший, смышленый мальчишка.
- Хороший мальчишка, - согласился Каэрэ.
- За мое имение налог - сорок лэ, а я за свиток собирался получить десять, теперь, получу не более пяти - тушь придется покупать за свой счет...
- А хозяйство, рабы?
- Одни убытки! Рабы? Они бестолковые все, и лентяи к тому же, мы едва-едва их можем прокормить. Если бы не Аэй, я бы с ними никогда не справился. Мы выращиваем травы - продаем храму Фериана, за бесценок, но что же делать... и бальзамы я готовлю, мази - их тоже хорошо берут. Этим и держимся. А рабы - это те, от которых их хозяева отказались, потому что они были больны. Подарили их мне, если выживут. Я бы дал им вольную хоть сегодня - они не хотят. Будут рыдать, чтобы я их не выгонял. Зарэо как-то мне деньги предлагал в долг - я отказался. Теперь жалею. Скоро платить налог, а мы еле наскребли тридцать лэ.
Игэа расстегнул ворот рубахи.
