— Товарищи, минутку внимания! — загрохотал он охрипшим, но сильным голосом. — Рядовой состав — направо от входа в комендатуру. Там, во дворе, сборный пункт. Младший командный состав до старших лейтенантов включительно — получить назначения на первом этаже в комнате номер шесть. Старший командный состав, от капитана и выше, прошу на второй этаж. Комната двадцать четыре. Пожалуйста, не толпитесь. — И ушел.
Возле комнаты за номером двадцать четыре собралось десятка полтора старших офицеров — от капитана до полковника. Расселись по лавкам вдоль стен. Каменные лица, сжатые накрепко губы. Каждый думает о своем.
Полковник Реченский склонился к Матову, прошептал:
— И что вы думаете обо всем об этом?
— Думаю, что надо воевать.
— Это-то мне понятно. Но чем? — и посмотрел на свои руки. — Пока получу назначение, доберусь до места… Вы вот академию кончали… Что там вам по поводу развития таких событий втолковывали? Опять заманиваем?
Из комнаты вышел генерал-лейтенант танковых войск, хмуро оглядел собравшихся, махнул рукой: мол, я и сам такой, пошагал к лестнице. За ним поспешил адъютант с чемоданами и вещмешком.
Реченцев в кабинет пошел вторым. Пробыл там минут пять, вышел злой, вполголоса матерясь. Стал распаковывать чемодан, который нес Матов, и раздавать балык и бутылки с водкой, приговаривая:
— Берите, славяне, не таскать же мне это добро за собой. Раздав все, оставил чемодан открытым. — Кому какие книжки понравятся — разбирайте! — Подхватил другой чемодан, тиснул Матову руку, пообещал: — Чуть что — зови полковника Реченцева: подсоблю! — И, подмигнув, быстро пошел по коридору.
В комнате сидел пожилой подполковник. Глаза усталые, под ними набрякшие мешки, трехдневная щетина обметала подбородок. Заглянув в документы Матова, пригласил садиться. Заговорил:
— Немцы жмут. Обстановка сложная и не совсем, мягко говоря, ясная. Известно только, что восточнее Минска идут тяжелые бои. Часть наших войск дерется в окружении. Авиаразведка донесла, что немецкие танки на подходе к Бобруйску. Нам приказано создать оборонительную линию по левому берегу Днепра. Сейчас формируются части прикрытия. Пока приходится рассчитывать на те силы, которые имеются в нашем распоряжении. Ждем подхода резервов. Ваша задача, майор, отправиться в Копысь. Этот городишко в пятидесяти двух километрах к югу от Орши. Вот смотрите на карту. Видите?
— Вижу.
— Вот сюда. Здесь, в Копысе, стоит пехотный полк полковника Ревенёва и еще кой-какие части. Так вот — в его распоряжение. Командиров там нехватка. Вас внизу ждут одиннадцать лейтенантов, в основном — выпускников военных училищ. Возьмете из казармы роту красноармейцев… Ну, роту не роту, а на два взвода наберется, — поправился подполковник. — Во дворе комендатуры три полуторки. Грузитесь — и в Копысь. Ясна задача?
— Так точно, товарищ подполковник. Один вопрос…
— Давайте.
— Оружие?
— С оружием плохо. Красноармейцам выдали винтовки. По одной на двоих. Есть три «максима». Еще с гражданской. Один из местного музея. Два ящика гранат. Командирам выдали наганы. У вас, кстати, есть оружие?
— Есть, в чемодане.
— Война, майор, война, — укоризненно покачал грубо слепленной головой подполковник.
— Я только что с поезда…
— Все мы только что с поезда. Ну да ладно. Тогда на этом — все. Остальное — на месте. Еще вопросы?
— Как лучше добираться до места назначения? Через Оршу или как-то напрямик?
— Лучше через Оршу. Но должен предупредить: Оршу бомбят. От Орши повернете на юг. Вся дорога примерно двести километров. Если выедете утром, к вечеру доберетесь. Это крайний срок. Еще вопросы?
— Нет вопросов.
— Тогда — ни пуха, как говорится, ни пера.
— К черту!
До Копыси, действительно, добрались только к вечеру. Ближе к Орше над головой с промежутками не более часа появлялись немецкие пикирующие бомбардировщики, которых Матов, например, как и многие другие, не ожидал увидеть так далеко от границы, хотя следы бомбежки стали попадаться на полпути между Смоленском и Оршей. Хорошо, нашелся среди командиров человек, уже побывавший под бомбами. Им оказался старший лейтенант Проталин. Он ехал в кузове передней машины и первым то ли услыхал, то ли увидел немецкие самолеты и, не взирая на то, что командовал группой майор Матов, сидевший в кабине, свесился к водителю и приказал свернуть в лес — тем и спаслись от неминуемого разгрома.
— Извините, товарищ майор, — оправдывался Проталин, поднимаясь с земли и отряхиваясь. — Объяснять было некогда.
— Ничего, — дружелюбно улыбнулся Матов. И пошутил: — В следующий раз, однако, прошу докладывать в письменной форме: так, мол, и так, самолеты и все прочее, надо бы свернуть и полежать на травке.
— А постфактум нельзя такую реляцию написать в порядке оправдания за несоблюдение субординации?
— Валяйте, если охота. — И уже серьезно: — Вы где до этого служили?
— В сто сорок шестой пехотной дивизии, в двести четырнадцатом полку. Командовал ротой. Был послан в командировку, в Смоленск. Должен был получить автоматы для своей роты. Был такой приказ: каждому полку роту автоматчиков. Со мной четверо красноармейцев. Они и здесь со мной.
