— Получили?
— Какой там! Я приехал двадцать второго, уже в дороге услыхал по радио: «Война!» Пришел на склад, а там приказ сверху: никому и ничего! Я туда, я сюда — без толку. Все начальство стоит на ушах, всем не до меня, оружие выдают только маршевым ротам. Звоню в полк — нет связи. В дивизию — то же самое. Возвращаться назад ни с чем — невыполнение приказа. Сидеть и ждать, когда дойдет до меня очередь — посчитают за дезертира. Дошел до генерала, тот объяснил мне положение, самолично подписал командировку и отправил назад. А назад уже некуда… Говорят, под Минском наши дерутся в окружении? — спросил Проталин, с надеждой глядя на Матова. — Неужели правда?
— Правда, — подтвердил Матов и предупредил: — Но об этом пока ни слова.
— Понятно.
— И вот еще что. Возьмите команду над этой ротой в свои руки. Подберите командиров из того, что мы имеем. Но не злоупотребляйте. Не исключено, что все эти лейтенанты тоже пойдут на роты. Кто знает, что ждет нас в этом Копысе.
— Ясно.
И все-таки неподалеку от Копыси пара «мессеров» застигла их маленькую колонну врасплох: атаковали сзади, стреляя из пушек и пулеметов. Результат: двое убитых и пять человек раненых.
Копысь — небольшой городок на левом берегу Днепра. Маленькие домики, маленькая городская площадь, вокруг которой сгрудились здания побольше, и полуразрушенная церковь. Железнодорожная станция на другой стороне реки. По деревянному мосту с правого берега Днепра течет бесконечный поток беженцев. Все больше пароконные фуры, на них дети, старухи, старики, молодые идут рядом, держась за борта. Серые от пыли лица, одежда, лошади, повозки. И почти всё евреи, евреи, евреи. Глаза усталые, затравленные.
Полковника Ревенёва Матов нашел в здании райкома партии. На втором этаже. Во всех кабинетах двери — настежь. Бегают озабоченные люди. В основном — гражданские. И почти из всех кабинетов слышится отчаянный крик:
— Барышня! Барышня! Ответьте мне, барышня!
Милиционер у входа на второй этаж спросил документы, потом сказал, что полковник Ревенёв на совещании у секретаря райкома, но если срочно, то можно вызвать.
— Вызовете.
Милиционер скрылся за дубовой дверью.
Через минуту вслед за милиционером вышел пожилой уже полковник с подковами и саблями в петлицах, на груди орден Боевого Красного Знамени в бархатной розетке, на сапогах большие шпоры со звоном, глянул на Матова вопросительно.
— Прибыл в ваше распоряжение, — доложил Матов, протягивая документы. — Со мной два взвода красноармейцев и одиннадцать младших командиров.
— Мне уже сообщили о вас. Идите за мной, — велел Ревенёв и пошел в соседний кабинет.
В соседнем кабинете на стене висела карта района. Ревенёв подошел, поманил к себе Матова.
— Вот что, майор. Берите ваших людей и отправляйтесь вот сюда, — и ткнул пальцем в точку на карте, отмеченную крестиком. — Здесь — брод. То есть не то чтобы брод, а паромная переправа. Место широкое и мелководное. В сухие годы — едва по колено. К нему выходят две лесных дороги. Километрах в пяти от реки на правом берегу железная дорога. Ваша задача — закрепиться на левом берегу таким образом, чтобы не дать противнику воспользоваться этим мелководьем для переправы. В случае нужды паром уничтожить.
— С двумя взводами?
— Это для начала. Через пару часов к вам начнут поступать другие подразделения. В том числе саперная рота. На подходе противотанковый дивизион. Одну батарею передам в ваше распоряжение. Сейчас райком партии организует население для строительства оборонительных сооружений. Человек сто направим к вам. На месте прикиньте, что рыть и где. Командиров оставьте здесь: у меня ополченцы без командиров. Оружие имеется?
— Только у половины людей.
— Оружие пришлем. Короче говоря, если немец прорвётся к Днепру, умрите, но на эту сторону его не пропустите. Вот ваша задача. Все ясно?
— Ясно, товарищ полковник. Зенитки будут?
— Зениток нет. Пока. Там видно будет. Давай, майор, с места в карьер. Покажи, чему тебя в академии научили.
