После завтрака расчеты короткими перебежками, а где и ползком, разошлись по своим пушкам. Ерофеев тоже побывал у каждой пушки, осмотрел позиции и нашел, что одну из пушек можно сдвинуть вправо, к трамвайной линии. Или хотя бы поставить на место уничтоженного правофлангового орудия. Но не сейчас, а ночью. Если к тому представится возможность. Да и с комбатом Суровикиным надо посоветоваться.
Потом сам забрался в немецкий танк через нижний люк. Преодолевая тошноту и отвращение, сдвинул в сторону уже окоченевшие трупы танкистов, проверил наличие боекомплекта, исправность орудия и курсового пулемета — все было исправно. Оставалось проверить работу двигателя — и можно будет танк использовать как подвижную огневую точку. Судя по тому, что танк не загорелся, двигатель тоже должен быть исправен: бронебойный снаряд сорокопятки пробил боковую броню, покрушил все, что мог, пока хватило инерции, побил экипаж и успокоился.
Ерофеев, хотя еще не воевал и дня, знал, что на фронте ощущается нехватка вооружения и боеприпасов, так что пренебрегать трофейным — слишком большая роскошь, да и просто не по-хозяйски — тут и без подсказки Суровикина ясно. Но даже если танк и не на ходу, стрелять он все равно может — надо только повернуть башню. И он, открыв верхний люк, чтобы было посветлее, нашел нужный штурвал и башню повернул. А она еще должна вращаться и автоматически. Открыв затвор пушки, обнаружил в казеннике снаряд, извлек его и положил на сидение заряжающего. Затем через прицел осмотрел местность, повращал еще раз башней и стволом и, довольный, покинул танк.
Как хорошо, что на ускоренных артиллерийских курсах оказались два немецких танка Т-3; по одному из них изучали уязвимые его места, по другому тренировались в стрельбе из таких же сорокопяток. Лазал в танк Ерофеев, сидел то на месте механика-водителя, то командира танка, то башенного стрелка, пытаясь понять, что видит и что думает каждый из них, двигаясь на позиции русских. А еще в свое время на курсах ОСОВИАХИМа он освоил профессию механика-водителя, поэтому может, в случае необходимости, использовать свои знания и даже передать их другим. Ничего, не боги горшки обжигают — и он, Дмитрий Ерофеев, не спасует, когда придет его время.
Ровно в половине восьмого начался артобстрел. Расчеты попрятались в блиндажи, оставив лишь наблюдателей. Ерофеев смотрел в узкую щель своего командного пункта, вздрагивал от близких разрывов, почти ничего не видел в белой пелене от сгоревшей взрывчатки, нервничал, боялся, что немцы могут под прикрытием артогня приблизиться к нашим позициям и батарея не успеет изготовиться к бою.
На КП их было трое: он да два связиста. Один сидел «на аппарате», другой в углу на снарядном ящике и, похоже, дремал.
Телефонист передал Ерофееву трубку.
— Девятый на проводе! — прокричал он в самое ухо. — Комбат Суровикин.
— Как вы там? — спросил комбат. — Не спите?
— Разве тут уснешь.
— Это, брат, дело привычки. Тут такая штуковина, лейтенант: наши под утро «языка» притащили, так он говорит, что немцы сегодня собираются атаковать наши позиции большими силами. Я по начальству передал, обещали поддержку со стороны Балтфлота. Ты, главное, смотри, чтобы они не прорывались у тебя по трамвайной линии. Там, правда, сегодня ночью саперы поработали, но чем черт ни шутит.
— Буду смотреть. Есть предложение: одно из орудий переместить на правый фланг.
— Это надо было ночью сделать, а сейчас поздно.
— У меня танк на ходу — использую его.
— Проверял?
— Проверял.
— А экипаж откуда возьмешь?
— Сам поведу.
— Это не дело. Сам ты батареей должен командовать. Пришлю тебе механика-водителя, есть тут у меня один. И артиллериста пришлю. Тоже имеется.
— Присылай.
Немцы постреляли минут пятнадцать и затихли. И никакого движения на их стороне. Минут через пять в блиндаж ввалились двое, доложили:
— Прибыли в ваше распоряжение по приказу старшего лейтенанта Суровикина. Механик-водитель младший сержант Колона и башенный стрелок Брюквин.
— Что, бывшие танкисты?
— Никак нет, — за обоих отвечал младший сержант, и званием постарше, и посолиднее. — Бывший тракторист и бывший бронебойщик. Ружье противотанковое у нас разбили, вот мы, значит, и того… вроде как безработные.
— Пушка от ПТР существенно отличается, — упрямо качнул головой Ерофеев. — Впрочем, наводчика я вам дам, а вы, товарищ Брюквин, будете заряжающим.
— Как прикажете.
— Так и прикажу… А пока… вон он танк, трупы оттуда уже убрали. Запускаете мотор и мимо блиндажа в лощинку, встаете там и осваиваетесь. Ваша задача — держать трамвайные пути и все что влево от них. Башенным стрелком к вам пойдет красноармеец Пухляков, пулеметчиком — Семичный. Командиром танка назначается сержант Колона. Учтите, сержант, что коробка передач у немецкого танка требует вежливого к себе обращения. Это вам не СТЗ. Удачи вам.
И смотрел через щель, как четверо ползли друг за другом и по одному скрывались между гусеницами танка.
