— Это не мошно обясньять, — пристукнул товарищ Калнинш огромным кулаком по инкрустированной крышке стола, и стол с резными гнутыми ножками времен, может быть, Екатерины Великой, издал жалобный хруст. — Это есть происфол секретар губком на мой честный имья. Я есть фыходьить ис батрак, я имьеть понятий крестьянски шизнь. Руски крестьян есть ленифый тупость, он не хотеть поньимать слофа партия болшефик, слофа тофарыш Ленин. Я гофорьить ему: надо дафать хлеб кушать рабочи и Красны армий, голодающи Пофолшья, он посылать менья едрьена мать. Это не есть коммунизм, не есть порьядок партия болшефик, нофы польитьик не есть прафильны польитьик. Я так гофорить на губком, они не хотеть поньимать мои слофа.
— Хорошо, товарищ Калнинш, — прервал его Сталин. — Я думаю, товарищи, здесь все ясно. Какие будут предложения по дальнейшему использованию товарища Калнинша в социалистическом строительстве?
Сталин посмотрел вдоль стола, заметил, как дернулся с места на дальнем конце молодой еврей, спросил:
— У вас есть предложение, товарищ Чистов?
— Да, товахьищ Сталин. Поскольку товахьищ Калнинш хьяботал в тхойке, напхьявить его в хьяспохьяжение товахьища Дзейхжиньського.
— Есть другие предложения? Нет? — Сталин повернулся к Калниншу. — У вас есть возражение против такой постановки вопроса?
— Не-ет, я не имьеть фосрашений, — кивнул тяжелой головой латыш. — Тофарыш Дзершински имьеть добры поньятий на мой имья.
— Подождите в коридоре, товарищ Калнинш. Через пять минут вам вручат постановление Оргбюро.
Латыш поднялся и вышел, осторожно прикрыв за собой тяжелую резную дверь.
— Следующий вопрос, — монотонно заговорил Молотов, когда за латышом закрылась дверь, — это вопрос о кандидатуре чрезвычайного комиссара по сбору продовольственных излишков в пользу голодающих Поволжья в Смоленской, Псковской и Новгородской губерниях. Наркомпрод рекомендует товарища Рафаильского Соломона Абрамыча, который хорошо показал себя в этой роли в Западной Сибири. Сейчас товарищ Рафаильский на пути из Сибири в Москву. Если мы утвердим эту кандидатуру, Наркомпрод даст ему телефонограмму, и он сразу же отправится в интересующие нас губернии.
— Ну, товарища Рафаильского мы все знаем, — произнес Сталин. — Это энергичный и преданный революции и партии товарищ. Он имеет положительный опыт работы по крестьянскому вопросу. Я думаю, что возражений не будет. — И с этими словами посмотрел вдоль стола.
— Нет, товахьищ Сталин, возхажений не будет, — тут же откликнулся неугомонный Чистов.
— Ну, раз товарищ Чистов говорит нет, значит так тому и быть, — усмехнулся в усы Сталин.
Молотов пошелестел бумагами, повернулся к Сталину.
— Тут вот нам рекомендуют утвердить одного товарища на пост начальника управления распределения Наркомпрода.
— Кто рекомендует? Какого товарища? — спросил Сталин. — Они что — сами не могут решить этот вопрос?
— Рекомендует товарищ Рыков, член коллегии Наркомпрода, заместитель товарища Каменева. А рекомендуют они… рекомендуют… — зашуршал бумагами Молотов, — рекомендуют товарища Вышинского… Кстати, представитель Наркомпрода, товарищ Халатов, тоже член коллегии, ждет в приемной… Что касается насчет того, что именно к нам, так должность очень ответственная, требует рассмотрения на Цэка.
— Хорошо, пусть заходит.
Все тот же Чистов с готовностью кинулся к двери, позвал:
— Товахьищ Халатов, уже заходьте!
В зал заседаний стремительно вошел молодой человек лет двадцати пяти, черноволос, черноглаз, с тонкими чертами лица, унаследованного от русской матери и турка отца.
— Здравствуйте, товарищи! — произнес он громко, даже, пожалуй, слишком громко, и улыбнулся радостной улыбкой.
Сталин, откинувшись на спинку стула, с любопытством разглядывал молодого человека. И, едва тот положил перед ним бумагу, с отпечатанном на ней текстом, с фиолетовой печатью Наркомпрода, спросил:
— Скажи, молодой человек, Баграт Халатов — не твой отец?
— Мой, товарищ Сталин.
— А Вышинский — это не тот Вышинский, который в шестом году сидел в Баиловской крепости?
— Тот самый, товарищ Сталин.
— И что, он по-прежнему ходит в меньшевиках?
— Нет, товарищ Сталин: с двадцатого года товарищ Вышинский ходит в большевиках, — с лучезарной улыбкой ответил Халатов. И добавил: — Товарищ Вышинский показал себя в качестве юриста и практического руководителя знающим, умным и решительным работником в области распределения продовольствия и других материальных благ. Товарищ Каменев считает, что кандидатура товарища Вышинского на эту должность наиболее предпочтительна. Товарищ Рыков и я солидарны с этим мнением товарища Каменева.
— Что ж, это очень хорошо, что вы солидарны с товарищем Каменевым. Что от нас требуется, товарищ Халатов?
— Вынести это вопрос на ближайшее заседание Цэка. Должность, которую мы предложили товарищу Вышинскому, очень ответственна и распространяется не только на Москву, но и на всю территорию Рэсэфэсээр.
— Как, товарищи, поддержим ходатайство Наркомпрода? — спросил Сталин, пробегая глазами бумагу.
