Сержант закрыл аппарель и полез наверх, в кабину к пилотам. Новобранцы сидели внизу и глазели друг на друга. Огринов было не так много, как ратлингов, которые словно мыши расселись вдоль борта. Они чесались, фыркали, глазели по сторонам и немного робели от присутствия исполинов, которые вели себя мирно. У каждого коротышки между ног был зажат дальнобойный лазган или же снайперская винтовка — стреляли крысята изумительно и теперь у полка была своя отдельная рота снайперов, которая очень бы пригодилась в той заварухе на Фелиции 5. Да и здоровяки наверняка дали бы противнику просраться, подумал сержант, карабкаясь по лестнице.
Сержант коротко кивнул пилоту, мол, взлетаем, все на борту. Тот уже связался с диспетчерской и получил добро, а также взлетный коридор, чтобы не столкнуться со сновавшими туда-сюда челноками. Другие десантные модули в это время грузились новобранцами-людьми и среди них не было ни одного валлхальца, что не нравилось сержанту. Их полк изрядно потрепало и пришел приказ принять пополнение на месте формирования конвоя, чему полковник Конот явно не обрадовался. Он вообще последнее время был сам не свой, все время ходил мрачный и что-то втолковывал своему заместителю майору Голубеву, который в подразделении до своего повышения командовал ротой солдат и был обычным лейтенантом. Но в том бою полегло почти семьдесят процентов личного состава, полковник чудом остался жив точно также как и комиссар, все солдаты, которые имели звания капралов были переведены в сержанты, несколько сержантов получили временные звания лейтенантов — полковник не хотел получать пополнения только что из училища, полагаясь на уже обстрелянных бойцов, но выбора не было — ему сунули молодых. И вот сейчас Конота поставили перед фактом — принять в свое подразделение роту огринов и ратлингов. К тому же полку приписали 12 «Стражей», которыми командовал молодой лейтенант Симонс, бронетанковую роту, состоящую вперемешку из 4-х «Леман Руссов» и «Химер», оснащенных тяжелым станковым оружием, командиром которой являлся капитан Смоляк. Инженерную службу представляли собой пара тягачей и часть ратлингов, которые сейчас сидели в трюме и являлись пополнением. Кто решил, что коротышки способны справиться с полевым ремонтом тяжелой техники без техножреца никто не ведает, но механикусы в полку тоже были и их осталось чертовски мало. Заведовал ими бывалый воин и опытный техножрец Децим Тонериус, которого все просто звали Магос. Децим был не просто польщен, он знал, что путь ему в миры-кузницы закрыт, раз уж молодого адепта Омниссии определили для служения в имперской гвардии и с гордостью носил это прозвище, чиня оружие солдат прямо под обстрелом, заряжая батареи и ковыряясь в потрохах боевых машин под вой и свист бомб и мин. Собственно, Дециму повезло со своими помощниками, которые не так ревностно относились к исполнению уставов механикусов и наставляли солдат заботиться о своем оружии самим, потому что были завалены работой по самую свою механическую макушку. И ратлинги поступали в распоряжение Магоса только как подай-принеси или же как чистильщики брони и оружия от крови и мозгов как гвардейцев так и солдат вражеского противника. Полкового капеллана укокошили в той же заварухе на Фелиции и теперь в подразделение прибывал новый и сержант уже предчувствовал, что получит новую толику заезженных святошами наставлении про веру в Императора и коварство Хаоса. Не впервой, перетерпит, главное не заснуть на проповеди, а то их бывший капеллан, упокой Император его душу, рассказывал так гнусаво и нудно, что глаза сами собой закрывались и добрая половина полка тут же погружалась в целительный сон. Может быть это и было заслугой капеллана, лечить души солдат во сне?
