— Что ж, Болтушку нужно сжечь отдельно от остальных, пускай он вернется на второй круг и проживет свою жизнь с честью, чтобы присоединится к мастерам Небесного Кузнеца. Будем считать, что ему просто не повезло. — Хват говорил как огрины, потому что был одним их них. Он доверился этому народу, принял их уклад очень давно и не пожалел. Единственное, что у него осталось из прошлой жизни — это обрывки знаний и военный опыт, который он старался применять как можно чаще, чтобы его воины и родичи выжили на этой войне. — Для остальных сложим большой погребальный костер.
— Здесь нет горючего камня. — Пожаловался Гора. — Это будет сложно сделать.
— Здесь есть кое-что другое. — Хват подмигнул. — Используем технологии имперцев, они тоже должны сослужить нам хорошую службу.
— Хват! Тебя вызывает старший офицер! — к огрину подбежала небольшого роста человеческая девушка, в которой Симона с удивлением для себя узнала комиссара. Неизменная фуражка колоритно соседствовала с имперской броней, можно было подумать, что это солдат напялил на себя часть униформы комиссара, но нет, девчонку выдавала выправка, характерные для учеников Схолы движения и манеры. Уж Симона в этом кое-что понимала, так как сама восемь лет провела в Схоле, обучаясь искусству битвы под надзором опытных сорориток. Неужели этими громилами командует эта кроха, подумала она. Девушка была хоть и мелкой, но тоже успела поучаствовать в бою — ее форма и защитные броневые пластины были запачканы кровью, но сама она на вид выглядела целой, чего не скажешь о многочисленных порезах, оставленных демонеттами на огрине. — Ты ранен!! — вскричала комиссар. — Скорее к медику!!
— Погоди, Кнопка, не кричи. — Притормозил ее Хват и Симона удивилась еще больше — этот громила обращался к комиссару как к равному. Это очень и очень странно. — Сейчас вместе пойдем. Гора. — Обратился он к командиру второго взвода. — Подсчитай потери, соберите родичей и сложите их там. — Хват указал на чистый от трупов пригорок, обрыв, под которым делала поворот река.
— Хорошее место. — Согласился с ним огрин. — Мы все сделаем, иди, получай свою порцию тумаков за нас. — Гора хлопнул Хвата по спине и, довольно ухмыляясь, ушел.
Симона решила присоединиться к сладкой парочке — комиссарше, которая ростиком едва дотягивала огрину до пупка и громиле, который был ранен, но совершенно не обращал внимания на множество порезов. Канонисса прислушалась к разговору, который вели между собой человек и огрин.
— Я не смогла с тобой связаться — что случилось? — Эмилия мельком взглянула на высокую сестру битвы, в которой с удивлением узнала канониссу — расположение лилий на броне и характерная татуировка возле левого глаза выдавали в ней командира, хотя она и не носила знаков отличия, а на спине, вместо символа ордена, красовался реактивный ранец, который был поврежден в бою. Канонисса была высокой женщиной, но не дотягивала целой головы до роста Хвата. Похожа на ту дылду, подумала Эмилия, косясь на сестру битвы, внутри нее сама собой зародилась неприязнь.
— Рация сломалась. — Ответил Хват. — Я ее выбросил.
— Мог бы взять у того, у кого она работала — ты командир, ты должен командовать отрядом, а не лезть в самую гущу битвы.
— Я и командовал, ты что, не слышала? — усмехнулся тот.
— Это ты про свой вопль? — Эмилия нахмурила брови. — Мне на секунду показалось, что возникло какое-то сумасшествие в ваших рядах — вы все действовали как один, одновременно пошли в бой и победили. Даже меня чуть-чуть зацепило, я прямо ощутила вашу сплоченность. — Комиссар вопросительно смотрела на Хвата, ожидая ответов.
— Это было не сумасшествие, а связь родов. — Хват посмотрел на Эмилию. — Под этот боевой клич наши предки когда-то ходили в битву, я его просто вспомнил.
— Как это вспомнил?
— Вот так. — Пожал плечами огрин. — Он словно всегда сидел во мне, в моей памяти, — он вдруг задумался, — странно… я ведь… но как?… хм, странно.
— Ты о чем? — не поняла Эмилия.
— О своем, об огринском. — Хват мягко похлопал ее по спине и перешел на свой родной язык. — Канонисса все еще идет за нами и прислушивается? Ты понимаешь меня?
— Да. — Кивнула Эмилия. — Не весь, но понят.
— С тобой еще нужно заниматься, жаль, что твой учитель погиб, но мы подберем тебе другого.
Эмилия вдруг напряглась и опустила глаза в землю.
— Он стал превращаться прямо на моих глазах — это было страшно. Нос провалился, лицо изменялось, это уже был не Болтушка, а нечто среднее между огрином и мутантом, а может быть и демоном, а потом Гора… раздавил ему череп. Руками. — Эмилия вдруг всхлипнула — ее оставила эйфория боя и она превратилась в того, кем всегда была — не волевого комиссара, который не показывает страха перед подчиненными, а простую девчонку, которую вдруг кинули в мясорубку войны. И хотя они была дочерью своего народа и знала про врагов все, но знать и видеть это разные вещи, а уж окунуться и вкусить все прелести битвы, это вообще за гранью. Хват все это знал и единственное, что он мог сделать — это подбодрить комиссара.
