— Не печалься, такова его судьба. Лучше уж пусть он умрет от руки родича, чем от выстрела лазгана или снаряда автопушки. Но его душа не была пожрана демоном — тот просто не успел. Я на это надеюсь и Болтушка когда-нибудь возродится в семени его рода. — Хват посмотрел куда-то вдаль. — Я в этом уверен — я знаю.
— Правда? — всхлипнула носом Эмилия.
— Тебе не стоит плакать — что подумает о тебе комиссар Марш? — Хват поискал по карманам чистую тряпицу, которой протирал линзу лазгана. — На вот, утрись. Да и умыться тебе не помешает.
— А тебе — посетить лазарет, а то кровь так и продолжает бежать. — Эмилия встревожено смотрела на рану.
— Проклятая бестия добралась до меня своей клешней. — Хват потрогал рану. — Странно, вроде как уже давно должна была зажить.
— Это потому что она нанесена существом, порожденным в варпе, а не в реальном мире. — Канонисса подошла ближе. — Дай-ка я взгляну. — Она схватила огрина за руку, чтобы отвести от раны, но тот сам ее отнял. — Скверно, кровь просто так не остановится, порез надо очистить священными молитвами.
— Даже так? — удивился огрин и канонисса почувствовала в его голосе насмешку и тут же стукнула Хвата по лбу, но тот ловко убрал голову от удара.
— Не богохульствуй. — Строго произнесла Симона. — Идем к сестрам госпитальер, твой полковник подождет.
Канонисса схватила Хвата за руку и потащила в сторону развернутой полевой палатки, в которой уже орудовали сестры. Она не обратила внимания, как на нее надулась Эмилия, посчитав то ли конкуренткой, то ли ей просто не понравилось, что ее подчиненными распоряжается какая-то сестра битвы, пускай она и канонисса. Это не дает ей никакого права командовать ее людьми, ишь ты, чего о себе возомнила, дылда в силовой броне.
— Эмилия, — обратился к ней Хват, — иди к Горе, попроси собрать всех родичей с такими же не закрывающимися ранами как у меня, пусть идут к той палатке. — Он указал куда именно.
— Хорошо. — Кивнула девушка и убежала к своим подопечным, которые вполне могли истечь кровью просто потому, что были слишком упертыми и упрямыми.
— Ты имеешь влияние на комиссара, почему? — спросила Симона, подзабыв, что тянет огрина за руку, который не слишком и сопротивлялся. Для стороннего наблюдателя показалось бы что странная парочка — широченный и высокий мужик и хрупкая, но вытянутая девушка прогуливаются по полю боя, как будто другого места не нашли.
— Она еще молода и неопытна. — Ответил тот. — Ей нужен наставник, а комиссар Марш все время ее не будет держать рядом — она приписана к нашему подразделению.
— Я спросила не об этом. — Как-то с укором в голосе произнесла канонисса.
— Она приняла наш уклад. — Пожал Хват плечами, освобождаясь от цепкой хватки Симоны и входя в палатку. — Это был ее выбор.
— Значит, стала такой же как вы?
— Еще нет. — Огрин осмотрелся внутри.
Полевой медблок развернули очень быстро и для этого не пришлось вкапывать столбы для брезента — все за людей сделала техника, достаточно было просто активировать коробку, из которой выдвинулся центральный столб, а уже от него протянулись штанги, удерживающие ткань. Палатка напоминала скорее цирк — такая же круговая конструкция с натянутым куполом. Хват осмотрелся в поисках свободной медсестры — на койках лежали раненые и покалеченные люди, в основном женщины — сороритас пострадали больше всех. Сестер госпитальер было мало, но вполне хватало, чтобы обслужить пострадавших. Две из них проводили сложные операции, разрезая и сшивая плоть, подключая к человеку аппарат искусственного жизнеобеспечения. Все это оборудование прибыло с челноком после начала наступления второй волны и сестры постарались как можно быстрее все подготовить к приему раненых, потому что одними антибиотиками и зеленкой с фуроцелином тут не обойтись.
— Сестра Магнолия, осмотрите рану этого воина. — Громко произнесла Симона. — Похоже, это подарок от демонетты.
Одна из ухаживающих сестричек тут же поспешила к огрину, который возвышался перед ней на почти на метр — женщина была невысокой и худенькой, использовала экзоскелет, как и все остальные, чтобы комфортно перемещаться на планете с повышенной гравитацией. Хват присел на корточки перед ней, чтобы медику было удобно и та тут же приступила к своим обязанностям. Ее искусственный глаз сфокусировался на ране, изучая до мельчайших подробностей рассечение тканей и уже начавшую отмирать плоть — если бы огрин так и проходил с этой раной, то скоро завернул бы ласты, просто сгнив заживо.
— Скверная рана, но повезло, что не задета яремная вена. — Чуть синтетический голос выдавал аугментацию гортани сестры. — Сейчас все будет хорошо.
Она взяла чистый тампон, смочила его водой, приложила к ране и зашептала слова молитвы. Хвата натурально обожгло, как будто в рану сунули раскаленную кочергу. Он сцепил зубы, собрав всю свою волю в кулак, чтобы не издать и стона, но сестра посмотрела на него своим настоящим глазом.
— Если больно — кричи. — Произнесла она. — В этом нет ничего стыдного.
