Ему будет что сообщить Циклу, а уж выводы Зеркальная Голова пусть делает сам. Он расскажет о том, что некая сила готовит атаку на китайский комбайн. Скорее всего на ее сеть, без громких ракетных ударов или бактериологических диверсий. А еще о том, что в рядах местной Триады объявился «спаситель», готовый эту атаку предвосхитить. О происходящем не трубят в инфоканалах – официальные лица Сибири или КНР до сих пор не знают, что «Звездный Путь» стал чьей-то мишенью. Или намеренно делают вид, что тоже не исключено.
Буньип осмотрелся: пришло время подчищать за собой.
Нетрудно догадаться, что над возможной атакой стоит именно загадочный «Мидгард», привлекший внимание его нанимателя. Даже несмотря на то, что ни этого названия, ни какого-то иного искалеченный боевик Кипятка припомнить не сумел. Впрочем, это все домыслы – дальнейшие заключения пусть вырабатывает сам наниматель. Австралийцу велено стать глазами, а не мозгом Цикла на объекте.
Подоплеки происходящего рядовой боец «Алмазной кобры», естественно, раскрыть не смог. Но если Буньипу повезет, в оставшиеся дни он лично отыщет дальневосточного полукровку, описанного пленником. Уж тот-то сможет поведать больше, нечего и сомневаться. Его, пожалуй, Леон пытать не станет – вмешиваться во внутренние дрязги «Императора Шихуанди» Брейгелю не приказывали. Он только поговорит.
И когда выжмет из ситуации последние капли объективной информации, покинет опостылевший прокладочный комплекс. Уйдет в горы, заберет тюнгур из тайника и пешим маршем направится на запад, в сторону Омарского эмирата. Если не случилось форс-мажора, в турецких землях Буньипа ждет подготовленный путь к отступлению через море… Но наемник воспользуется им не раньше, чем интуиция подскажет, что большего выудить в мутной китайской воде он не сумеет.
Сбросив умирающего бандита в чан для биологических отходов, Леон скатал окровавленную полиэтиленовую пленку, которой накрывал пол. Тоже отправил в бак. Сорвал перчатки и рабочий фартук, позаимствованные в подсобке. Швырнул сверху, завалил все мусорными мешками. Через несколько часов пленник умрет, а уже через пару дней его запрессуют в плотный брикет, отправленный на переработку или утилизацию.
Но прежде чем воспоминания померкнут, Буньип хотел закончить еще одно дело.
Усевшись на стул оператора пресса, он вынул из нагрудного кармана блокнот и карандаш. Переключив «балалайку» в режим ночного зрения, принялся быстрыми штрихами рисовать китайца, привязанного к тяжелому станку.
