Жертвенные львы полностью

Под ним острые камни, и на острых камнях он лежит в грязи. Кипятит пучину котел, и скалы претворяет в кипящую мазь. Оставляет за собою светящуюся стезю… Нет на умирающей Земле подобного ему, он сотворен бесстрашным. На все высокое смотрит смело – он царь над всеми сынами гордости.

И отвечал Геос Листопаду из бури, и сказал:

– Препояшь, как муж, чресла твои. Я буду спрашивать, а ты объясняй Мне. Такая ли у тебя мышца, как мышца Бога? Укрась же себя величием и славою, облекись в блеск и великолепие! Излей ярость гнева твоего, посмотри на все гордое и смири его. Взгляни на всех высокомерных, и унизь их, и сокруши нечестивых на местах их. Зарой всех их в землю и лица их покрой тьмою. Вот железное чудовище, которого Я создал, как создал тебя!

Он ест траву и камни, словно вол. Поворачивает хвостом своим, будто кедром. Жилы на бедрах его переплетены, ноги у него, как медные трубы. Кости у него, как прутья, это – верх путей Божиих. Только Сотворивший его может приблизить к нему меч Свой.

Горы приносят ему пищу. Он ложится под тенистыми деревьями, под кровом тростника и в болотах. Тенистые дерева покрывают его своею тенью, ивы при ручьях окружают его. Вот он пьет из реки и не торопится.

– Возьмет ли кто его в глазах его и проколет ли ему нос багром? Можешь ли ты удою вытащить Левиафана и веревкою схватить за язык его? Вденешь ли кольцо в ноздри его? Будет ли он умолять тебя и будет ли кроток? Возьмешь ли его навсегда себе в рабы? Можешь ли пронзить кожу его копьем и голову его рыбачьей острогою?

Возложи на него руку твою и помни о борьбе…

Подошвы ботинок гулко дробили по железному покрытию пола.

Капюшон был надвинут максимально глубоко. Глаза смотрели вниз, плечи сутулились, словно так он мог сильнее походить на окружающих.

Проклятые китайцы! Не могли покрыть палубы проклятого неохватного комплекса хотя бы плохоньким, но линолеумом?! Так и грохает под ногами, неприятной пульсацией отдаваясь где-то в затылке.

Да в таких условиях с ума сойти – проще простого. И это он, Степан, словно проглоченный морским змеем Иов, в желудке чудовища всего пару недель… а что говорить о тех, кто живет в металлическом муравейнике месяц за месяцем?!

Не поднимая глаз на вывески и географические указатели, помогавшие китаезам ориентироваться в лабиринте комбайна, Листопад брел вперед. В голове ломщика уже стояла новая «наукомовская» «балалайка», а потому план «Императора Шихуанди» он прекрасно представлял, и не снимая капюшона. Вышагивал неторопливо, но уверенно, стараясь не задерживаться на одном месте дольше нескольких секунд.

Только став частью течения, ты растворишься в нем, неприметный для хищника.

На плечах ощущалась приятная тяжесть вещевого мешка. Драгоценная ноша не тяготила, но иногда Степану казалось, что лежащие в котомке сокровища ослепительно сияют, позволяя видеть себя прямо сквозь мешковину.

Час пробил.

Тот самый, которого Листопад ждал с волнением и страхом. Час его сражения с Левиафаном, самый важный миг его короткой, но такой целеустремленной жизни. Пришло время спуститься в резервные штабы операторов местной сети и бросить тушу зверя на алтарь великой Геи. Пришло время «Мидгарду» отпраздновать четырехлетний юбилей сражения, в котором была ранена Мать…