Воины испуганно попятились назад, и в этот момент лич поднял взор на кшатриев. В темноте узкого переулка за спиной мертвеца загорелись глаза остальных немертвых. К стражникам при этом вернулось самообладание, и они, решив не искушать судьбу, бросились бежать. Но, к их удивлению, на улице их уже поджидала толпа скелетов, безмолвно наблюдающих за своей добычей.
Лич выдернул копье из груди вора и угрожающе направил свое оружие на попавших в ловушку язычников. Молодые вампиры за спиной колдуна и поднятые из могил скелеты на выходе из переулка голодно зарычали и в следующее мгновение набросились на кшатриев, у которых не было ни единого шанса спасись.
ХХХ
Большинство помещений подвальной части храма лучших были пусты, свет факелов померк, а стены с витиеватыми узорами побагровели. В коридорах слышались лязг металла, крики ужаса и боли, кровожадное рычание нежити. Стража дворца, сонно охраняющая нижние этажи, была застигнута врасплох нападением мертвецов. Многие были убиты в считанные мгновения прямо на своих постах, а счастливчики, которым повезло пережить начало нападения, теперь судорожно пытались отбиться от толп новоявленных вампиров в узких подземных коридорах. Павших язычников нежить мгновенно утаскивала во мрак, а выжившие упорно отбивались, убегали, но все было без толку.
Комнатушка, в которой держался в заточении жрец-вардарагх, была далеко от лестницы, ведущей наверх, поэтому Джавану и Яджару пришлось долго плутать по запутанным ходам подземной части дворца, отбиваясь от толп немертвых. Из-за всех углов, изо всех входов и выходов на них набрасывались кровопийцы. Казалось, что кругом были одни мертвецы и никого больше.
Яджар пускал во все стороны потоки колдовской энергии, испепеляя лезущих отовсюду вампиров, а Джаван ловко орудовал своим маканом, отбрасывая от себя и товарища подобравшихся слишком близко кровопийц. Увы, стальное оружие принца было бессильно против воинов посмертия, а потому приходилось полагаться в основном на чары орла.
Через некоторое время двое господ добрались до комнат, где выжившие стражники еще сопротивлялись вампирам. Силы зоократов редели на глазах, потому что охрана дворца не владела магией и была лишена серебряного оружия, из-за чего никто не мог одолеть немертвых. Они одерживали верх без потерь.
– Взять себя в руки! Сомкнуть щиты! – прокричал своим воинам Джаван и мощным ударом ноги отбросил кровососа от упавшего гвардейца-лучшего. – Яджар! Иди наверх, предупреди остальных! – при этих словах принц долбанул локтем подскочившего к нему мертвеца с такой силой, что у того аж нос хрустнул. Эх, жаль, что вампиру от этого ни горячо ни холодно, ну, упал, скоро встанет и бросится в бой как ни в чем не бывало.
– А как же ты?! – удивился орел. Он думал, что, присоединившись к прочим стражникам, они вместе отправятся наверх.
– Мы пойдем в арсенал за серебряным оружием, – невозмутимо объяснил Джаван.
– Но…
– Не спорь! У воинов наверху тоже нет серебряных мечей, а без них мы не сможем одолеть мертвецов! – перебил желавшего уже возразить Яджара Джаван. – Вы двое пойдете с ним! Остальные за мной! – обратился он уже к своим бойцам.
– Джаван, это безумие! – завопил Яджар, которому царевич не дал сказать ни слова. Но принц во главе отряда лучших, сомкнувших стену щитов, уже направился во тьму коридора, расталкивая наседающих мертвецов. Яджар был в шоке от такого решения. Уходить во мрак, в лапы орды кровопийц, не имея оружия, которым можно бороться с нежитью, это самоубийство, не иначе. И неважно, какими благими мыслями Джаван при этом руководствуется.
Люди Джавана скрылись во тьме, на тройку оставшихся в комнате воинов накинулись новые вампиры, и им пришлось думать о спасении собственной шкуры. А спастись можно было только одним образом – выбраться из подземелий храма лучших.
ХХХ
Кшатрии, дежурившие на площади у подножия храма Ману-Каутильи, уже и не знали, чем себя занять. Последние новости обсудили, кто сколько бешеных собак за последние дни побил, посчитали, о женщинах поговорили. Командир отряда расхаживал туда-сюда, видимо, желая измерить длину и ширину площади в шагах; один из воинов только и делал, что зевал; еще двое играли на кулаках в какую-то игру; а пятый подбрасывал серебряник, чтобы хоть чем-то себя занять.
– Зараза! – выругался боец, уронив монету.
Серебряник упал в канавку водоотвода и покатился в сторону перекрытой металлической решеткой сливной ямы. Кшатрий сразу же встрепенулся и кинулся за монетой, осознав, что вот-вот ее лишится по собственной глупости.
Серебряник, блеснув напоследок в лунном свете, упал вниз, на секунду опередив своего хозяина. Лицо воина мгновенно преисполнилось такой грусти, словно он вот-вот заплачет, как маленький мальчик, уронивший свою любимую игрушку. Кшатрий встал на четвереньки и начал вглядываться в темноту сливной ямы – вдруг там неглубоко и получится достать серебряник?
