– Кое-кто мне известен, – сказала Пибоди, взглянув на экран через плечо Евы. – Луи Триван, адвокат всех знаменитостей. Помогает им укрываться от налоговой инспекции. Марианна Бингсли, со временем унаследует сеть универмагов, к тому же профессиональная охотница за мужчинами. Карло Манчини, законодатель мод в современной косметологии, его консультации только миллионерам по карману.
– Имена мне известны, Пибоди. Мне нужны конкретные данные – образование, финансовое положение, семейное и так далее. Я хочу знать имена их мужей, жен, детей, клички собачек и кошечек… Я хочу знать, как и когда они попали к Кросс и почему так симпатизируют Сатане!
– На это уйдет несколько дней, – нахмурилась Пибоди, а Ева с тоской подумала о Фини. – Хотя бы на то, чтобы получить данные Интерпола. Конечно, если бы я могла обратиться за помощью в компьютерный отдел, времени бы ушло гораздо меньше. – Пибоди пожала плечами. – Так что, прикажете приступать?
– На нас – дело Вайнбурга, поэтому в первую очередь раскопайте все, что сумеете, по нему. И по Лобару тоже. А потом – по списку, сверху вниз. Я же начну с конца списка. Обращайте внимание на регулярные снятия со счетов крупных сумм. Посмотрим, что найдем, когда встретимся посередине.
Ева задумалась. Она знала, что сведения о финансовом положении секты Седины засекречены – на основании закона о религии. И все-таки есть шанс, что Кросс какие-то суммы хранит на личном счету. Проверить это несложно, но ей необходима уверенность, что полученные сведения точны. А для этого снова требовалась помощь Рорка…
«Надо подождать денек-другой, – решила Ева. – Когда мы поймем, сколько приблизительно денег членов секты оседало у Седины, тогда и проверим ее счет. Правда, будет трудно доказать, что это были деньги, пожертвованные на нужды секты, но попытаться стоит».
– Поскольку теперь установление, что Вайнбург был связан с сектой Кросс, я могу допросить Седину официально. Давайте-ка вызовем ее, скажем, на одиннадцать пятнадцать.
– У вас в одиннадцать тридцать Надин, – напомнила Пибоди.
– Ага, – улыбнулась Ева. – Вот и хорошо.
– О!..
– Я не могу отвечать за то, что проныра репортерша случайно узнала, что я допрашиваю Седину Кросс. Надин известно: я веду расследование двух убийств, а выводы она сделает сама.
– И сообщит о них в новостях?
– Может, это напугает кого-нибудь из сатанистов. А испуганные люди становятся очень разговорчивыми. Так что подготовьте информацию, чтобы мне было проще их трясти.
– Лейтенант, я преклоняюсь перед вами!
– Погодите, не хвалите меня раньше времени. Вы работайте за этим компьютером, а я пойду к Рорку. Надо скопировать информацию на дискету. – Ева оглянулась, услышав шум в дверях, и замерла. – Погасить экран, – приказала она, уже готовясь отразить новую атаку Фини.
– Пибоди, – проговорил он, – позвольте мне побеседовать с лейтенантом наедине.
Пибоди встала в ожидании распоряжений Евы.
– Сделайте перерыв, сержант. Выпейте кофе.
– Слушаюсь лейтенант. – Пибоди вышла, даже кожей ощущая напряженность, повисшую в воздухе.
Ева стояла, не говоря ни слова, и Фини тотчас же понял, что она готова к новому удару. Глаза ее смотрели безо всякого выражения, но рука, упиравшаяся в столешницу, едва заметно дрожала. Ему вдруг стало мучительно стыдно – до чего же он ее довел!
– Твой… Соммерсет сказал, что я могу подняться. – В комнате было довольно тепло, но пальто он не снял. Наоборот, засунул руки поглубже в карманы. – Вот что, Даллас, я вчера сорвался. Мне не следовало так на тебя набрасываться. Ты выполняла свой долг.
Увидев, как дрогнули ее губы, Фини решил, что Ева что-то ответит. Но она не проронила ни слова, и вид у нее был, как у побитой собаки.
«Она места себе не находит, – вспомнил Фини слова Рорка. – Десять лет вы были для нее отцом».
Ну как, черт подери, он должен был поступить? Не мог же он делать вид, что ничего не знает.
– То, что я сказал… Я не должен был так говорить. – Он вытащил руку из кармана и утер пот со лба. – Даллас! Прости меня!
– Ты действительно так думал? – не удержалась Ева…
– Я хотел так думать. Я был ужасно зол. Я знаю, мне нет оправдания, и ты… – Фини дотронулся до ее плеча, она вздрогнула, и он убрал руку. – Ты имеешь полное право больше со мной не общаться. Я не должен был набрасываться на тебя с обвинениями.
– Теперь ты мне не доверяешь? – Ева устыдилась выкатившейся слезинки и утерла щеку ладонью.
– Чушь, Даллас, чушь! Нет никого, кому бы я доверял больше, чем тебе. Черт возьми, я перед собственной женой через силу извиняюсь. И вот сейчас я говорю тебе: прости меня, пожалуйста.
Потеряв терпение, Фини схватил ее за руку и развернул к себе лицом. Ева замерла. Слезы стояли в глазах, но, слава богу, по щекам не текли.
– Только давай без женских штучек, Даллас! Крепче, чем я сам себя ругаю, меня никто не обругает. – Он ткнул пальцем себе в подбородок. – Ну, давай! Врежь мне как следует! Я не стану подавать рапорт, что ты напала на старшего по званию.
– Я не хочу тебя бить.
– Черт подери! Подчиняйся приказу! Я приказываю тебе дать мне по физиономии.
Тень улыбки скользнула по ее лицу.
