Монументальный бюст, манящий из овального выреза красного топа. Вырез настолько глубокий, что едва прикрывал натягивающие ткань соски. Расщелина между грудями казалась такой глубокой, что там поместилась бы книга в мягкой обложке.
Говорил только Клеффер. А она поправляла волосы, хлопала ресницами и улыбалась.
Оба они подались вперед, их лица находились в нескольких дюймах от бутылки с белым вином, стоявшей между ними. Жидкость наполняла стаканы на одну треть. На тарелках лежали не опознанные мною лакомства.
Голос во главе очереди объявил:
– Извини-и-те, еще не-е-ет. – Тот самый противный голос, что мы слышали в трубке. И никакого в нем сожаления, только злорадство.
В зону ожидания продолжали протискиваться люди с улицы. Человек за стойкой воспринял это как сигнал игнорировать всех и сделал вид, что просматривает журнал бронирования мест.
Наблюдая за ним, я внезапно вздрогнул. На первый взгляд он обладал поразительным сходством с Дженсом Уильямсом.
Второй взгляд позволил внести поправки: этот капризный принц был немного старше и на шесть дюймов ниже. Но общий вид остался тем же – длинные сальные волосы, уложенные в расчетливо небрежную прическу, очки ботаника в тяжелой оправе, дешевый костюм из акульей кожи, слишком коротко и слишком узко пошитый, черная рубашка, узкий розовый галстук.
Я понял, что клише хипстеровского стиля, используемое Уильямсом, работало в городе – любом достаточно большом городе – и позволяло ему, смешиваясь с толпой, подыскивать новые места.
Хозяин продолжал делать вид, что поглощен чтением.
Передо мной сомкнулись ряды отчаявшихся любителей тапас. Кто-то заехал мне локтем по ребрам. У кого-то еще хватило безрассудства роптать, но протест быстро сошел на нет под гневными, осуждающими взглядами остальной толпы.
В этом мире ожидание в очереди приравнивалось к почетной обязанности, а ворчание считалось политически некорректным.
Может, суфле из мидий действительно было изумительным?
Меня снова пихнули.
Я повернулся и начал пробираться к выходу.
– Так нельзя, потеряешь место, – предупредил кто-то.
Я снова уселся за руль и сообщил, что видел.
– Грудастая леди, – сказал Майло.
– Даже после уменьшения груди она осталась бы грудастой.
– Думаешь, это с ней Уильямс кувыркался в соседней квартире?
– Или он нашел другую, похожую на нее.
– Значит, не Сантос. Это хорошо или плохо?
Я не ответил.
– Проклятье… а может, это совпадение и Клеффер просто зависает с новой пассией?
– Может быть. Но то, что я видел, больше похоже на флирт, чем на налаженные отношения.
– Значит, он встретил ее только что, не отходя от кухни. Никаких следов Уильямса?
– Никаких.
– Если мисс Бюст ведет домашнее хозяйство совместно с Уильямсом, то он использует ее как наживку, чтобы выманить Клеффера.
– Чем бы она ни торговала, Клеффер намерен это купить.
Майло подудел губами, как трубач.
– Ладно, давай найдем парковочное место на другой стороне улицы, возле одного из тех ресторанов. Такое место, откуда сможем видеть участок между зданиями, на котором обычно так живописно курит Клеффер.
Мы проехали еще три заведения с похожей клиентурой. Каждый дюйм обочины узурпировали парковщики.
Я остановил «Севиль» за «Бентли»-купе, которое отнюдь не следовало красить в оранжевый цвет, и выключил двигатель.
Отличный обзор нужного нам участка.
– Теперь ждем, – сказал Майло.
К нам подбежал человек в красном жилете и попытался открыть дверь водителя, которую я держал закрытой. Он прищурился.
– Мой отогнать это для вас.
Высокий, энергичный, с ближневосточным акцентом.
– Мы останемся здесь, – ответил Майло.
– Нет, нет, ресторан только.
– Нет, нет, мы.
– Сэррр…
– Подойди ближе, дружок.
– Э?..
– Иди сюда.
У человека не имелось причин подчиняться, но согнутый палец Майло манил и притягивал, как магнит. Взмахнув двадцаткой, лейтенант раскрыл портмоне и показал, что там внутри.
Парковщик переводил взгляд с банкноты на золотой щит.
– Э?
– У тебя сегодня удачный день, приятель. Тебе деньги просто так, а мы останемся здесь, сколько нужно.
Парковщик захлопал глазами.
– Это шутка?
– Нет, просто реальность.
В Лос-Анджелесе кожаная обувь снашивается небыстро, особенно когда сияет солнце и окружающие красоты манят туристов. Но участок Мелроуз, где расположен «Беппо Биппо» и масса других закусочных, почти без перерыва заполнен потоком бодрых пешеходов.
Часть пешего трафика сворачивала, чтобы попробовать кухню Дариуса Клеффера. Остальные продолжали путь и выбирали другие рестораны.
Проход между зданиями оставался пустым. Клеффер либо вернулся к своим ножам, либо остался в компании женщины в красной майке.
– Тебе не кажется, что она похожа на стриптизершу? Прости, на танцовщицу? – спросил Майло.
Я в деланом возмущении откинулся на спинку сиденья.
– Разве роскошная девушка не может быть нейрохирургом?
– Роскошная может, но с татуировкой?..
– В самом деле, – согласился я. – Пару месяцев назад я читал лекцию группе студентов-медиков, и с тату были немногие.
– Мир меняется, – зевнул Майло. – Но не сильно. И не там, где нужно.
