Пройдя мимо, я наткнулся у входа в гостиную на детектива Мозеса Рида. Тот, наверное, еще в колыбельке играл в копа. Его сводный брат считался когда-то асом в полицейском департаменте Лос-Анджелеса, а отец посвятил службе всю свою жизнь – сначала в армии, потом в Центральном патрульном отделе, где его и настигла преждевременная смерть.
– Док. – Он ткнул пальцем вперед.
Майло сидел на большой кожаной кушетке. Эшли Кори я не увидел, а вот Марисса, похожая на жертву природной катастрофы, сидела рядом с ним. Справа на стульях разместились двое, мужчина и женщина. Он – около сорока, темноволосый, с аккуратной треугольной бородкой под капризной нижней губой – был в сером костюме из вискозного шелка и зеленых крокодиловых лоферах, без носков. Она – между тридцатью и сорока, пухленькая и миловидная, – в коричневом шелковом топе и черных брюках. Взглянув коротко на меня, женщина снова повернулась к Майло.
Интересно, как он меня представит, подумал я. Стёрджис и не представил, только поднялся и сказал:
– О’кей.
– Мы закончили? – спросил тип с бородкой.
– Не совсем.
Мужчина посмотрел на часы.
– Я быстро, мистер Баллу, – сказал ему Майло.
Нижняя губа мистера Баллу приняла эту новость не слишком хорошо, но все остальное с места не тронулось.
Лейтенант провел меня в кухню, где я, на этот раз обращая внимание на детали, налил воды для сестер Кори.
В помещении площадью, должно быть, в тысячу квадратных футов[25], похоже, приходили главным образом для того, чтобы приготовить что-то в микроволновке.
Мы прошли мимо двойного холодильника «Траульсен», девятиконфорочной плиты «Вольф», квартета раковин, шеренги духовых шкафов, конвекционных печей, громадных посудомоечных машин и чего-то еще, что я не сумел идентифицировать. Матированная сталь, черное дерево, белый мрамор.
Эхо умолкло, как только Майло остановился в конце помещения, там, где пространство сужалось до уголка для завтрака. В центре восьмиугольной зоны стояли выполненные в нарочито грубоватой, деревенской манере стол и стулья; окна предлагали виды на лужайку, удачно расположенную кустарниковую аллею и горный склон.
Мило, но куда более значимый вид заключался в интерьере.
Стол, за которым могли расположиться восемь человек, был сервирован на двоих. В меню входили пара заметно увядших зеленых салатов, бокалы, наполовину заполненные бледно-желтой жидкостью, хрустальный кувшин с водой и аккуратно расставленные тарелки охряного цвета.
Жаренные на гриле куриные грудки, бланшированный фенхель, пирожки с круглыми зернышками, похожими на чечевицу. На тарелках поменьше возвышались, напоминая песочные горки из детских ведерок, кучки какой-то смеси из сухофруктов.
На ближней стойке стояла плетеная корзина с виноградом, персиками и сливами.
– Приятного аппетита, – сказал я.
– Проклятье, есть мне уже больше не захочется, – проворчал Майло.
С такой же вероятностью Мессия завернул бы к карточным столам.
– Теперь я понимаю, каково тебе, – сказал я.
Мы вернулись в гостиную.
– Пожалуйста, мистер Баллу, повторите то, что вы уже рассказали мне.
Появление новой публики, пусть и в одном лице, ободрило и воодушевило мистера Баллу.
– Мик Баллу, «Уэст-Вэлли Экзекъютив Пропертис». У меня эксклюзивный договор с владельцем этого чудесного поместья. С самого начала все выглядело прекрасно, но мы, понятно, хотели устроить небольшую постановку. Придать дому жилой вид, понимаете?
Марисса Кори издала придушенный звук и принялась вытирать глаза.
Не ожидавший такой реакции, мистер Баллу растерянно посмотрел на нее и продолжил.
– Как я уже рассказывал, сегодня утром, около десяти, мы прибыли сюда с Кэнди, чтобы привести в действие план.
– Кэндис Лагардиа, «Бижу Стейджинг», – негромко, безучастным тоном представилась женщина в коричневом шелковом топе.
– В общем, Кэнди привезла вагон всякой всячины, но сначала мы решили посмотреть на месте. И надо же такому случиться – кто-то уже начал обставлять уголок для завтрака. По крайней мере, так это выглядело. Мы подумали, может, у нас что-то напутали, не так поняли… Позвонили клиенту, но его на месте не оказалось. Позвонили по второму телефону – и попали на Мариссу.
– Папа не говорил, что дал кому-то мой номер, – вступила Марисса. – И я никак не могла понять, о чем они вообще говорят.
Баллу моргнул.
– В общем, Марисса захотела сама приехать сюда и посмотреть, что здесь творится. А когда увидела то, что уже увидели мы, то сильно расстроилась. – Он повернулся к девушке. – Мне очень жаль, но кто же мог знать?
Марисса посмотрела на меня.
– Я испугалась, потому что была здесь вчера во второй половине дня, приезжала посмотреть, всё ли в порядке у Сидни и Джаспера, и никакого этого дерьма здесь не было.
– Во сколько вы приезжали? – спросил я.
– Примерно от двух до шести. Мне еще захотелось пить, поэтому я заходила в дом за соком и точно заглядывала в кухню. Ничего этого не было.
– Следовательно, кто-то проник сюда после шести, – сказал я.
– Вы думаете? – Марисса ухмыльнулась.
– У кого есть ключ?
– У меня, у Эшли и у него. – Она указала на Баллу.
– И у твоего отца, – сказал тот, – поскольку клиент – он.
