Ксиль фыркнул и уставился на Дэйра исподлобья. Меня так и подмывало подойти поближе и убедиться, что плечи у этого «подростка» по-прежнему шире моих, а невинные «коготки» остры, как бритва. Думаю, без эмпатии в таких ситуациях князь не обходится — иначе как объяснить абсолютно достоверную иллюзию того, что в кресле сидит обиженный ребенок?
— Честно говоря, именно что пытаюсь, — с неохотой произнес Максимилиан после непродолжительной дуэли взглядов с Дэриэллом. Победителем, разумеется, оказался целитель, закаленный семью тысячелетиями общения с «трудными» пациентами. — Не очень-то вы поддаетесь… Может, я просто скажу вам, когда закончится тренировка, и вы зайдете за мной к определенному времени?
— Не пойдет, — качнула я головой и задумчиво ковырнула пальцем колбасу на бутерброде. Есть резко расхотелось. — Я хочу точно знать, что Акери не попытается стать твоей «точкой опоры».
— Не попытается, если я запрещу ему это делать, — буркнул Ксиль. Сейчас он так уткнулся лицом в колени, что мне видно было только растрепанные черные пряди надо лбом и ярко-синие глаза. — Тогда он не станет прикасаться к моему сознанию, даже если бездействие меня убьет.
— Вот видишь, — не преминул подловить его на слове Дэриэлл, сплетая пальцы в замок. — Наше присутствие просто
Теперь мне было видно только лохматую черную макушку.
— Угадал, — усмехнулся Дэриэлл. — Право слово, Ксиль, изображать ребенка, чтобы надавить на нас — это одно, а вести себя по-детски — совсем другое. Поверь, вряд ли есть на свете что-то, что испортит в наших глазах твою репутацию.
— Серьезно? — глухо прозвучало из кресла. — Не испортит?
— Совершенно серьезно, — кивнул целитель.
— Хуже просто некуда, — добавила я.
— Мерзавцы, — пожаловался Ксиль своим коленям. — Они хотят стать свидетелями моего позора.
— Ну, вот и решили, — подытожил Дэйр.
Если честно, я думала, что Ксиль просто дурака валял, когда говорил о «позоре». Но дела и вправду оказались плохи. Князь действительно не хотел, чтобы мы видели его… таким.
Мысленный голос ввинчивался прямо под черепную коробку, и скрыться от него было некуда. Акери не позволял чужой боли задеть нас с Дэриэллом, но крики Максимилиана старейшина то ли не мог, то ли не хотел глушить.
А я даже с места двинуться боялась, не то, что просить о чем-то.
Белое сияние, заполнявшее арену, схлынуло, как туман, оставляя скорчившегося на полу Максимилиана и неподвижного старейшину рядом с ним.
— Плохо, Ксиль, — безмятежно улыбаясь, произнес Акери, ступая ближе и заставляя князя встать на колени и запрокинуть голову.
Черные пряди липли к шее и плечам — не от пота, конечно. Шакаи-ар не потеют, у них другая система терморегуляции.
От крови.
После каждого раунда она выступала из-под кожи, покрывая ее, как алая изморось.
— Совсем плохо, — ласково повторил Акери, поглаживая Ксиля по лбу и вискам. Максимилиан безвольно подчинялся прикосновениям, отклоняя голову, словно пытался растянуть мгновения покоя. Рукава белого свитера Акери и джинсы цвета топленого молока уже расцветились темно-красными пятнами крови. — Попробуем еще раз.
— Нет… — глухо простонал Максимилиан, не открывая глаз. Голова его запрокинулась далеко назад, горло вздрагивало, будто он постоянно мелко сглатывал. — Ну, Акери, ну, пожалуйста… пожалуйста… больно…
Казалось, что он почти не осознает происходящего. Речь его становилась все менее связанной.
— Я знаю, что ты устал, — Акери говорил так, что я не чувствовала разницы между устной и мысленной речью. — Знаю, — старейшина начал светиться, словно под кожей у него разгоралось маленькое солнце. Это было красиво до безумия и очень, очень страшно. — Но надо попробовать еще раз. Твое тело должно
Он отпустил князя, позволяя ему отползти на пару шагов.
— Я не хочу… — прошептал Ксиль, сворачиваясь клубком на полу. — Не хочу…
— Надо, — улыбнулся Акери. Глаза его вспыхнули невыносимо ярко, и «арену» залил белый свет.
Максимилиан закричал. На этот раз — уже без слов. Просто в голос и мысленно. Я прижалась к Дэриэллу, пряча лицо у него на плече. Он осторожно обнял меня, поглаживая по спине.
В голове звенело от криков.
А потом… словно струна оборвалась. И нас с Дэйром на долю мгновения прошило чужой болью. Длись она больше секунды — и мы бы сошли с ума. А сейчас — просто дернулись, как ошпаренные, отпрянули друг от друга, растеряно хлопая глазами.
Светящийся туман схлынул, концентрируясь в одной точке, и эта точка стала Акери. Его свитер и джинсы вновь были совершенно чистыми, без единого пятнышка крови.
Ксиль лежал на полу и не шевелился.
— И опять плохо, — искренне огорчился Акери и присел рядом с Ксилем, переворачивая его на спину. — Просыпайся, Ксиль, хороший мой. Надо попробовать еще раз.
