Хвойные гирлянды на стенах и блестящий «дождик», украшавший спинки стульев, вызвали неясное чувство тоски по чему-то никогда и не бывавшему. У нас в семье не праздновали новый год, зато отмечали равноденствия и солнцестояния. А Дэйр приучил нас к аллийским торжествам — к празднику Первых весенних цветов, к чествованиям Повелителя и к Дням Молчания — напоминании о Первой войне. Но все-таки в человеческих праздниках было некое особое волшебство. Наверное, потому, что люди верили в чудо… а мы, равейны, аллийцы и шакаи-ар точно знали, что представляют собой чудеса и как они работают.
А вера всегда прекраснее знания.
Лаборатория меня сильно удивила.
Там было людно.
Конечно, никаких исследований не велось. Специализированное оборудование было опечатано, а более простое, универсальное, выключено и накрыто чехлами. Но свет в главном зале горел, по стенам змеились искусственной изморозью серебристые гирлянды, прилепленные желтоватым казенным скотчем, а в воздухе носились бодрящие ароматы кофе и имбиря.
Во главе стола сидела Риан, облачившаяся по случаю праздника в узкую темно-зеленую юбку, золотистую блузу и мшистого цвета жакет. По правую руку от Танцующей расположился Холли — весь в черном, со сложно — в шесть прядей! — заплетенной косой, в которой неестественно ярким пятном выделялась неизменная желтая атласная лента.
На противоположном от этой парочки конце устроились Ириано и Айне. Пророчица, как показалось бы неискушенному зрителю, оделась весьма небрежно. Но я-то, знающая ее давно, прекрасно уловила с первого взгляда, что темно-синяя юбка у нее тщательно выглажена, а серебристый свитер с голубой вышивкой — явно из недавних покупок, «на торжественный случай». Вряд ли, конечно, Ириано оценил именно этот аспект, но на пророчицу он смотрел с явным интересом. Айне же улыбалась — очень по-взрослому, с той неуловимой ноткой кокетства, присущей только очень уверенным в себе женщинам. И эта внутренняя сила, задумчивый и ироничный взгляд делали ее невероятно притягательной.
Ни Феникс, ни Шеана с Теа не было. Наверное, опять предпочли духоте лаборатории прогулку на свежем воздухе.
Кроме них, вся компания была в сборе. Меланхолично разглядывал свою чашку с кофе безупречный Тантаэ. Негромко, но оживленно рассказывал что-то профессор Бьёрн Ларсен. Молодые бессемейные ассистенты прислушивались к нему рассеянно, а безнадежно влюбленная в блистательного Бьёрна доктор Кинга Войцик ловила каждое слово, нервно поправляя то обесцвеченный локон, падающий на лоб, то изящные очки в серебристой оправе. Я вздохнула про себя, понимая, что ингредиентов для алхимического состава сегодня, скорее всего, не выпрошу.
Прямо посреди стола расположилась скособоченная искусственная елочка, так щедро увитая «дождиком» и мерцающими световыми гирляндами, что цвет пластиковой «хвои» было уже не различить.
Но мое внимание привлекла не старая компания и не покривившийся, но милый символ наступающего праздника, а один смутно знакомый молодой человек в темной шерстяной кофте на молнии и потертых джинсах.
На вид ему было лет двадцать пять — двадцать шесть. Собранные в хвост пшеничного цвета волосы чуть отливали рыжим. Серые глаза казались бы слишком светлыми, не будь вокруг радужки темного ободка. Высокие скулы, мужественный подбородок и по-лисьи острый нос создавали странный контраст. На тонких губах блуждала рассеянная, немного виноватая улыбка, и если бы не ее трогательное обаяние, то я ни за что не назвала бы молодого человека хотя бы симпатичным.
— Вечер добрый, милая моя, — Холли заметил меня первым.
— Добрый, — махнула я рукой, приветствуя сразу всех.
Незнакомец встретился со мной взглядом — и вдруг вскочил на ноги, расцветая таким искренним дружелюбием, что мне даже стало неловко.
— Найта, я вас сразу узнал! — счастливо заявил он, протягивая ладонь для рукопожатия. Я осторожно сжала его пальцы — сухие, прохладные, как бумага. — А вы меня, наверное, нет, — улыбка незнакомца слегка потускнела. — А я вас часто вспоминал!
— Боюсь, вы правы, я вас не узнала, — смущенно созналась я, глядя на него снизу вверх. Он был достаточно высоким, примерно как Максимилиан, но не по-шакарски изящного телосложения, а по-человечески крепкого. — Вы…?
— Кей. Кей Мейер, — торопливо пояснил он, и я сразу же вспомнила.
Кей Мейер, единственный выживший после стычки на Пути Королев. Воспитанник Ордена, находящийся под защитой Пепельного клана. Тот, кого я предложила привлечь к расследованию всего несколько дней назад… несколько безумно долгих дней назад.
— О, тот самый Кей? — дружелюбно переспросила я, чтобы не затягивать паузу.
