«И знаешь, лицо такое у него было… открытое. Как будто человек вообще никаких плохих мыслей не имеет. Когда при обыске нашли у него все эти пакетики с волосами убитых и с их побрякушками… он в лице изменился, почернел как-то, как будто внутри что-то сгорело у него. Ну, это немудрено: нам до этого психолог объяснял, что для таких серийников ритуал – очень важная часть самого убийства. Вот он убил – и должен какое-то вещественное доказательство оставить, либо на жертве, либо у себя. Этот вот у себя оставлял, а мы нашли и как бы разрушили все. Но что странно – он все время отрицал свою причастность. Обычно, когда такие доказательства, что уже нет смысла отпираться, преступник начинает признаваться, а этот – нет. И все время твердил: “Нет, не я, не убивал, не насиловал, не видел даже”. Это каким надо быть бесчувственным, чтобы и прямых улик не испугаться… Сильный характер у парня был».
Васёна отвлеклась от чтения и подумала, что, скорее всего, для того, чтобы решиться на убийство – даже на одно, а не на двенадцать, как Вознесенский, – нужно иметь что-то иное, чем просто сильный характер. Когда, в какой момент человек решает, что может лишить другого жизни? Что движет им в принятии такого решения? Только ли характер – или есть что-то иное, отсутствующее у подавляющей массы людей, но непременно имеющееся у тех, кто убивает?
«Вот если бы поговорить с Вознесенским, – закралась мысль, но тут Васёна живо представила выражение лица, c которым встретит это желание отец, и ей стало слегка не по себе. – Хотя… ну вот он же брал интервью у одного из полевых командиров, когда тот был уже в тюрьме, и ничего. Даже какую-то государственную премию тогда получил… Ну, я на премию губу не раскатываю, но почему бы не попробовать? Ведь наверняка не только я хочу понять, как устроена голова у серийного убийцы».
– Стожникова! Ты материал сдавать собираешься? – раздался звонкий голос секретаря главреда Риммы. – Там Родион уже три раза о тебе спрашивал, ты бы хоть почту, что ли, проверяла!
– Ну да… а то тебе аж пять метров пройти пришлось, – пробурчала Василиса, открывая файл с небольшим репортажем о пожаре в торговом центре. – Сейчас, просмотрю по диагонали и отправлю.
– Кстати… – Римма, постукивая каблучками, подошла к Васёниному столу и бесцеремонно уселась прямо на край, высоко поддернув подол узкой юбки. – Родиону сейчас звонили из УВД, о тебе тоже спрашивали.
Васёна поправила сползшие на кончик носа очки и удивленно уставилась на Римму:
– Обо мне? А кто?
