– Я вас узнала.
– Хотел бы пригласить вас на чашку кофе.
– А если отбросить светские протоколы? – Она подняла голову так, чтобы видеть лицо возвышавшегося над ней Тимофея и, снова вернув сползающие очки на переносицу, в упор посмотрела ему в глаза.
– Вы слишком прямолинейны для такой молодой девушки, – заметил Колесников, которому от этого взгляда сквозь очки стало вдруг неуютно: казавшаяся подростком девушка явно обладала недетским характером.
– Так что вы хотите, Тимофей Максимович? – повторила она. – У меня не очень много времени…
– Наверняка ваш отец рассказал вам о причинах моего визита в Вольск.
– Нет, мой отец вообще ничего мне о вас не говорил.
Тимофей слегка сбился – он был совершенно уверен в том, что Стожников-старший непременно предупредит дочь о его приезде и передаст содержание разговора. Но что-то тут пошло не так…
– Ну, тем лучше, – нашелся он. – Тогда мы сможем поговорить без предвзятости, правда?
– Предвзятости? – повторила Василиса. – Не понимаю…
– Слушайте, Василиса, вам не кажется неловкой эта мизансцена? Мы разговариваем в неудобном месте, буквально посреди улицы, а могли бы сидеть в приятном кафе за чашкой кофе, – перебил Тимофей. – Я обещаю, что не задержу вас надолго, если вы торопитесь.
Она бросила взгляд на часы:
– Хорошо. У меня есть час, можем посидеть неподалеку, тут хорошая кофейня через дорогу.
«Меня так и за совращение несовершеннолетних привлекут», – хмыкнул про себя Колесников, проходя за девушкой к столику.
Заказ она сделала даже не заглянув в карту, и Тимофей понял, что в этом заведении Стожникова бывает часто.
– Да, иногда люблю тут работать, – сказала она, и Тимофей удивился:
– Я вслух что-то произнес?
– Нет. У вас на лице написано. Я действительно часто бываю в этой кофейне. Так я вас слушаю, Тимофей Максимович, о чем вы хотели поговорить? – сложив руки на столе, спросила Василиса.
– Бросьте, Василиса, вам не идет пустое кокетство. Вы прекрасно знаете, о чем я могу говорить с вами.
– Разумеется. И что вы хотите узнать? Что приговор Вознесенскому направлен на пересмотр?
– А это действительно так?
– Да, – кивнула она, – это так.
– То есть вы добились пересмотра приговора? А, позвольте спросить, на каком основании? – чувствуя, как закипает изнутри, произнес Тимофей.
– На основании открывшихся новых фактов.
– Новых фактов?! В деле двадцатилетней давности?!
– Если вы будете повышать голос, я встану и уйду, – ровным тоном сказала Василиса. – На меня не кричит даже собственный отец.
– Извините… мне кажется, вы просто не понимаете… Этот человек – если его вообще можно так называть – он же изнасиловал и убил двенадцать молодых женщин! Двенадцать!
– Одиннадцать, – тем же ровным тоном поправила Василиса.
– Ах, всего одиннадцать?! Тогда конечно! Это в корне все меняет и делает Вознесенского невиновным! Раз всего одиннадцать!
Василиса молча встала и, подхватив рюкзак со стула, пошла к выходу. Колесников вскочил и преградил ей путь:
– Нет, стой! Ты просто так не уйдешь, а сперва объяснишь мне, как ты вообще попала в спецколонию!
Она спокойно обошла Тимофея и, прихватив куртку, покинула кофейню, а он, опомнившись, готов был врезать себе стулом по голове – ну какого черта вспылил, как вообще мозгов хватило?
– Идиот… – простонал Тимофей, садясь обратно за столик. – Теперь она меня на пушечный выстрел не подпустит…
