И бармен отвернулся от Галины, возвращаясь к морским байкам:
– Когда мы вышли из Лиссабона, ничто не предвещало беды…
Кто-то снова его перебил:
– Правда, что на мачте видели аиста?
Бармен рассердился:
– Далась вам эта чертова птица!
– Так правда или нет?
В этот момент Галина задала новый вопрос:
– Сколько баров на теплоходе?
– Три! – громче, чем нужно, ответил бармен и начал агрессивно трясти шейкер. – Оставшиеся два – на палубе «С».
– Нет, ты скажи, была птица или ее не было? – допытывался посетитель.
Решив, что большего ей не узнать, Галина вышла на палубу и встала у поручня. Погода на море была замечательной: безоблачное небо и полный штиль. В безбрежной темноте было невозможно угадать линию, которая разделяла черную воду и такое же черное, глубокое небо.
Спустившись на палубу «С», Галина снова запуталась в коридорах, но все же нашла оба бара. Валерия не было ни в том, ни в другом.
– Вот же дурак! Нам теперь нужно быть ниже травы да тише воды… А он что творит! – сердито прошептала Галина.
Она вернулась на свою палубу и прошла в кормовую часть, где играл оркестр, надеясь найти мужа там. Галина вглядывалась в танцующие пары, потом обошла всех, кто стоял вокруг, заглянула за детский бассейн и за висящие шлюпки. Мало-помалу ее стал охватывать страх, он шел откуда-то из центра груди и расползался, проникая в каждую клеточку тела.
Следующим по ходу поисков был коктейль-холл, где вчера вечером они с Валерой пили шоколадный коктейль. Там прогуливались несколько женщин, а через большое стекло был виден концерт для ветеранов. На площадке танцевали лезгинку.
– Может быть, он решил посмотреть кино? – вслух подумала Галина.
Кинозал располагался на палубе «В», рядом с баром, с которого она начала поиск. В небольшом помещении собралось примерно пятьдесят зрителей. Вход в зал был с торца и пересекал его посередине. Шел фильм про войну. В момент, когда Галина вошла, раздался взрыв, за ним последовала автоматная очередь. Пригнувшись, она пробралась между креслами до первого ряда и обратно, понимая, что если Валера здесь, она отыщет его даже в темноте.
В библиотеку Галина зашла скорее от отчаяния. Обнаружив там двоих пенсионеров, она вдруг подумала, что пока бродила по теплоходу, ее муж преспокойно вернулся в каюту и давно спит. А если он спит не в своей кровати?
Эту мысль Галина гнала от себя, как могла. Однако ноги сами принесли ее к каюте Светланы.
С красавицей Светланой они познакомились в первый день путешествия. Галина избегала ее, оттого что сразу почувствовала: Валерий может ею увлечься.
Дверь каюты, где жила Светлана, была заперта, в чем легко было убедиться, слегка повернув ручку. Но, даже если бы это было не так, Галина никогда бы не позволила себе войти в каюту без разрешения. Она постучала.
– Кто там? – Голос был сонный и безмятежный.
– Света, это Галина.
Светлана открыла, недовольно щурясь на свет. Галина успела разглядеть, что в каюте, кроме нее, никого нет.
– Прости, что побеспокоила.
– Чего тебе?
– Думала, что ты не спишь, – неловко пробормотала Галина.
– Я сплю.
– Тогда извини. До завтра.
– Пока… – Светлана захлопнула дверь.
Дойдя до своей каюты, Галина увидела, что через вентиляционную решетку оттуда пробивается свет.
– Ну, слава богу! – Она постучала. – Валера, открывай, это я.
Дверь распахнулась, и Галина опешила. Из каюты вышел незнакомый мужчина, поглядел сначала в один, а потом в другой конец коридора, зажал Галине рот и втащил в каюту. Второй незнакомый мужчина захлопнул за ними дверь.
Со вчерашнего вечера на улице стояла слякоть. Воздух был тяжелым и смрадным. В нем чувствовался запах сероводорода и тухлой капусты. С утра об этом говорили на московских телевизионных каналах и писали в Интернете. Как обычно, московскими властями была создана оперативная группа по мониторингу ситуации, но уже к обеду Роспотребнадзор объявил, что превышения вредных веществ в воздухе нет.
К Ольге Дайнека решила ехать на метро. Она вышла из дома в начале третьего и через двадцать минут уже спускалась на перрон; короткий переезд на автобусе, еще двадцать минут, и она уже сидела на кухне Панкратовых.
– Все время думаю о той белой собаке, – сказала Ольга, помешивая ложкой свой чай.
– Я тоже думала, но так ничего и не поняла, – призналась Дайнека.
– Откуда Юдифь знала, что мы поедем на озеро и там будет пес?
– Трудно объяснить. Да и надо ли? Будем считать, что это некая данность. К тому же неизвестно, куда приведет эта ниточка. – Она достала телефон и набрала номер.
– Кому звонишь? – спросила Ольга.
– В больницу. Может, Петрова оклемалась… – Дайнека заговорила громче и на полтона выше: – Здравствуйте! Валентина Петрова пришла в себя? Кто я такая? Родственница! Племянница по линии отца. Да-да, тоже Петрова. Ага… Значит, не приходила. Ну что ж… Спасибо.
– Значит, без сознания… – безрадостно констатировала Ольга. – Теперь нам никогда не узнать про Сережу.
– Почему – никогда? – возмутилась Дайнека. – Петрова пока жива, и у нас есть надежда.
