– Плохо, я знаю. – Дайнека заглянула в ее глаза. – Простите?
– Все это глупости. – Елена Петровна поправила ей челку и погладила по голове. – Не переживай. С твоим папой все будет хорошо, врач обещал, что он быстро поправится.
– Правда?
– Чистая правда, – улыбнулась Елена Петровна.
– Все из-за нее! – Дайнека переменилась в лице. – Все из-за Насти!
– Бесспорно, ее вина есть, но дело не только в ней. – Елена Петровна снова взялась за документы. – Ты не волнуйся, мы готовы дать адекватный ответ.
Дайнека вдруг вспомнила, что Кузнецова юрист и работает в Следственном комитете. Это немного успокаивало, но все же она осведомилась:
– Могу я чем-то помочь?
Елена Петровна внимательно посмотрела на нее:
– Сергей Вешкин говорил с тобой?
– Да, он рассказал про Харина.
– По нашим сведениям, этот человек проживает на вашей даче.
– Дача теперь не наша, а Настина, – уточнила Дайнека.
– Увы, это так. Но было бы замечательно, если бы ты съездила туда. Разузнать, что к чему.
– Я как раз собиралась сегодня. Но вы позвонили, и я – сразу сюда.
Уловив какой-то звук, Елена Петровна встала, подошла к двери пятой палаты, глянула в щелочку и поманила Дайнеку рукой:
– Иди сюда, он проснулся.
Дайнека вошла в палату, а Кузнецова осталась в коридоре, давая ей возможность побыть наедине с отцом.
– Папа… – Дайнека присела на край кровати и с усилием улыбнулась. – Ну, ты даешь!
Вячеслав Алексеевич кивнул со слабой улыбкой:
– Даю. – Потом притянул и поцеловал дочери руку. – Ты как?
– Что я? Все как всегда.
– Джамиль?
Дайнека погрустнела, и это не осталось незамеченным:
– Поссорились?
– Нет, что ты! Просто скучаю, он сейчас в отъезде.
– Ну, слава богу. – Вячеслав Алексеевич с облегчением выдохнул. – Такую любовь, как у вас, нужно беречь. Завидую, что встретилась она тебе в самом начале жизни.
– Ну, у тебя с любовью тоже все в полном порядке, – улыбнулась Дайнека.
Отец тоже улыбнулся:
– Да, но жаль, что с таким опозданием.
– Не о чем жалеть. Тебе еще жить и жить. Только о здоровье надо заботиться. – Дайнека склонилась и обняла его. – Не думай о делах, об этом договоре. Уверена, что все разрешится.
Вячеслав Алексеевич поцеловал ее в лоб:
– Ты очень хорошая дочь. – И тут же спросил: – А где Елена?
– В коридоре. Когда я пришла, работала с документами.
– Она очень переживает из-за этой ситуации, – вздохнул отец.
– Ну, что тут у вас? – Елена Петровна вошла в палату.
– Как раз о тебе говорили. – Вячеслав Алексеевич похлопал по кровати рядом с собой. – Присаживайся.
– Выспался? – Елена Петровна села и взяла его руку. – Как себя чувствуешь?
По тому, как она смотрела на отца, виновато и с тревогой, Дайнека вдруг поняла, что Кузнецова скрывает правду и дела отца не так хороши. Сдержав подступившие слезы, она сказала:
– Ну, я пойду. Выздоравливай скорее, папа.
– Так быстро уходишь? – расстроился Вячеслав Алексеевич.
– У меня есть одно важное дело.
– Значит, навестить в больнице отца – это пустяк? – Он улыбнулся. – Шучу. Конечно же, иди. И передавай Джамилю привет.
Дайнека поцеловала отца и перед тем, как уйти, заговорщицки переглянулась с Еленой Петровной, давая понять, что немедленно приступает к заданию.
Остановив машину у ворот дома, который когда-то был ее собственным, Дайнека ощутила болезненный укол в сердце. Мысль о том, что некогда любимая дача теперь принадлежит чужим, недружественным людям, ужасно расстраивала ее.
Вопреки ожиданиям мать Насти – Серафима Петровна встретила Дайнеку очень гостеприимно: обняла и расцеловала, как родственницу, которую давно не видала.
– Что же ты, Людочка, не приезжала к нам? Или совсем забыла? Тишотку хоть привезла бы… – Усевшись на кухонный стул, она вытерла передником слезы. – Столько лет вместе и вдруг – забыла нас совсем.
Дайнека не знала, что отвечать, она чувствовала ответную теплоту к этой женщине, которая не сделала ей ничего плохого, а только по-своему, неуклюже пыталась устроить семейную жизнь отца, создавала уют в доме.
Серафима Петровна вдруг всплеснула руками и забегала по кухне:
– Что ж это я! Ведь ты любишь ватрушки, а они у меня только из духовки! – Орудуя у плиты, она обернулась. – Какавки или молочка?
– Какавки, – улыбнулась Дайнека.
Подвергнувшись такой всеобъемлющей заботе, она почувствовала себя сволочью или гадюкой, заползшей в дом. В голову прорвалась великодушная мысль: Серафима Петровна, конечно, не догадывается, что Настя занялась шантажом.
– Как поживает Вячеслав Алексеевич? Не болеет ли? В его возрасте нужно регулярно обращаться к врачам.
Дайнека улыбнулась: Серафима Петровна осталась все такой же простой и неуместной.
– Когда папа был Настиным мужем, вы не считали его стариком, – проговорила она.
– Время берет свое. Что ж тут поделаешь?
– Как ваши дела? Как Настя?
Серафима Петровна словно ожидала этого вопроса, и это был ее звездный час. Она обернулась и просияла лицом:
– Настена моя теперь снова замужняя женщина.
– Надо же… – Обронив эту фразу, Дайнека замолчала, не знала, что еще нужно сказать.
Но Серафима Петровна в ответных репликах не нуждалась.
