У Мархи были задатки диктатора. Не отличаясь особыми навыками от своих товарищей, она активно топила за свое лидерство и статус главы. Однако при несколько задратом чувстве собственной важности, именно как лидер, она была достаточно демократична, командовала только по делу и там, где нужно. А главное, всегда прислушивалась к советам окружающих, делая при этом и собственные выводы. Я невольно проникся к ней уважением. Лидерство явно было больше её желанием, чем призванием, но ни у кого в отряде не возникало и мысли всерьёз его оспорить.
— Будут, конечно, — ответил я, выныривая из потока мыслей. — Но учтите, что их еще на пару дней максимум.
— Ну, ты экономь, — подмигнула мне волшебница.
— На нижних уровнях будет больше жизни и пищи, — улыбнулся в ответ Мероу искатель.
Вскоре, пар, тянувшийся в сторону выхода из Подземья, окончательно приобрел вкус наваристого теплого супа с грибами, травами и ворохом подземных корней, а вокруг огня появилась серебрянка, постепенно запекаясь и насыщаясь ароматом дыма костра. Все постепенно оказались рядом, доставая из инвентаря столовую утварь.
— Знаешь, Сион, с твоим запасом и навыком, путешествие превращается в сплошное развлечение, — заметила Ранника.
— Не каркай раньше времени, — Сегинус медленно накладывал себе в тарелку порцию грибной каши. Корень сильно разварился и вышел не совсем суп, но вкус не пострадал.
— Тогда давайте отметим, когда вернемся из храма? Скинемся и раскатаем Данталиан! — рассмеялась Мероу.
— Или нас снова угостит господин Сион? — улыбнулась баффер.
— Вообще-то это были мои единственные деньги, — заметил я. — Так что после похода буду таким же бомжом, как и вы.
Во всяком случае, если не смогу по пути разжиться чем-то вкусненьким для толстого главы книжных контрабандистов.
— Ничего, храм Тишины возместит все убытки. Домен Знаний никогда не обманывает с картами. — заметила Мархи. — Так что не переживай, Сион, вернемся если не с именами, то с кучей денег уж точно.
— Кстати, давно хотел спросить, Мероу, — решил я начать давно интересовавшую меня тему. — У тебя ведь есть звериное имя…
Девушка заметно напряглась, и я уже начал жалеть о своем любопытстве, но внезапно разговор все же получил продолжение:
— Ну, и? — ответила она с плохо скрываемым недовольством. Но сама готовность к диалогу на избегаемую ей тему была добрым знаком. — Я вроде бы уже говорила, зачем отправилась с вами.
— Я не о том, — поспешил заверить я эльфийку — Просто слышал, что покидать центральный домен новичкам запрещено…
— Ну да, запрещено. Но я уже отбыла первый год обучения.
— А испытание на звание старшего ученика ты проходить не стала?
— Ты не понимаешь, о чём говоришь, лекарь. До сотого уровня об этом даже думать не стоит, да и потом это личный выбор каждого.
— Ох, Сион просто опять вспомнил о своей подружке, оставшейся в Оазисе, — положила руку на плечо лучшей подруге Мархи.
— А, так ты об этом. Да, новичкам запрещено покидать Центральный Домен, — успокоилась Мероу, поняв, что я не о ее личных делах пытаюсь поинтересоваться. — На первый год это железное правило, а дальше уже зависит от наставника.
Я кивнул. Минимум год, значит? Что-то не верится мне, что магистр Смерти так просто отпустит свое новое оружие.
— А зачем это? В чём причина изоляции?
Волшебница пожала плечами:
— Наверное, чтобы не дезертировали такие, как твоя Ласка к оставшимся по ту сторону хрустальной академии безымянных.
Ожидаемый ответ, я тоже об этом подумал. Но сразу отмёл как глупость. Все-таки в общей массе желающих сбежать из Доминиона даже с наличием хорошо подготовленной группы единомышленников, хочет не так много народа. Тем более в свете знаний о том, что хвалёное возрождение после гибели целиком зависит от воли магистра.
Но спросил я дальше совсем другое:
— И как там, в центральном домене?
— М-м, сложно сказать. Не так, как в остальном городе. Слуги-крысы, уроки магии, как в каком-нибудь Поттере. Только курсов никаких нет — можешь хоть всю жизнь провести за обучением. Некоторые так и делают, пока не оказываются среди пускающих слюни угасших в домене книжников…
Настроение в отряде после посещения поверхности стало даже слишком повышенным. И одно только это держало меня в сознании до самого отбоя. Меня постоянно кто-то тормошил, постоянно находилась работа, и я с радостью принимался за любые хлопоты в отряде, временами позволяя себя чуть ли не откровенно эксплуатировать. Но пока я делал что-то нужное другим, пустота уходила, растворяясь в сумерках ночи. Лишь по утрам я поднимался с чувством полной обреченности и желания наброситься на ближайшие живые цели.
Так было и в это утро. Я проснулся в холодном поту, тут же лихорадочно глядя на руку. В голове услужливо нарисовались образы мертвых сопартийцев и уродливая рука-пасть Стерха, покрытая кровью. Мелькнула мысль, что пока я спал, моё тело успело вовсю насладиться кровью друзей.
Но все было в порядке.
