В битве всё решают быстрые и эффективные заклятия, но вне сражения именно контроль позволял творить настоящее волшебство, не прописанное в списке способностей. Увы, даже обладая высоким навыком, боевое заклинание все равно было во много раз сильней и дешевле по мане. Но в быту медленное и эффективное управление родной стихией было незаменимо. Обладай я контролем изначально, многое делал бы совсем иначе. В конце концов изначально мое развитие в сторону магии пара — результат попыток варить пищу не разводя костра, хех.
— Так и знала, что найду тебя здесь, — из размышлений меня вырвал неожиданный голос Ранники.
Чародейка медленно подходила к обильно поросшему растительностью обрыву. Растения тянулись на еще один уровень выше и замирали лишь у самого выхода наружу. Солнце давало растениям достаточно света, а тепло приходило с «крысиным дыханием».
— Твоя подруга была заражена пустотой? — спросила она, так и не дождавшись моего ответа.
— Почему все вокруг так говорят, как будто это какая-то болезнь? — чуть резковато ответил я вопросом на вопрос.
— Вообще-то от этого сходят с ума и убивают всех вокруг, включая себя. Стихийная одержимость одна из худших напастей этого мира.
Иногда проблема не в том, чтобы найти ответы, а в том, чтобы задать правильные вопросы.
— Ты сейчас тоже был немного не в себе. Хотя, в этом даже есть что-то.
— Слышала про лунатизм? Наверное, это от того, что я мало сплю, вот и хожу иногда во сне. Извини, что побеспокоил тебя сегодня.
Ну и паршивая же отмазка! Я очень удивлюсь, если прокатит.
— Вот как? Тебе стоило сказать нам об этом сразу же. В таком месте это может быть опасно, сам понимаешь. Может, я могу помочь тебе чем-то?
Я тоже не святой, и когда меня припрут к стенке, я буду врать, как и любой другой, чего уж там. Для идеальной лжи нужно самому верить в то, о чем врешь. Однако, когда твои слова по сути и есть правда, только представленная в правильном свете, а всё остальное ты позволяешь додумать собеседнику… Судя по всему, я часто прибегал к этому в прошлой жизни.
— На самом деле можешь, — ответил я. — Это прозвучит несколько странно, но… не могла бы ты меня перед сном, мм… связывать?
— Оу, так ты любитель таких развлечений? Не проблема, — сразу же ответила чародейка, будто бы именно такого предложения от меня и ждала.
Хотя, чего уж там, если после сегодняшнего у нее закрались сомнения относительно меня, так всем тем более будут спать спокойно.
Я ничего ей не ответил, и снова ошибся, потому как баффер снова переключилась на поднятую ей изначально тему:
— Вы были близки? — было не очень сложно догадаться, о ком она.
— Мы вместе вышли из кровавой комнаты, — уклончиво ответил я.
— Да, ты уже говорил, но это и не ответ на мой вопрос, — погрустнела Ранка. — Я бы тоже не пережила гибель Альфии. Что ж, по крайней мере Танатос не будет твоей подруге промывать мозги, как Ирис.
— Ирис? — переспросил я, чтобы перевести разговор в иное русло.
— Ты снова пытаешься увести меня от темы, Сион? — деланно обиделась девушка, но пояснила. — Она магистр Мероу. Она тоже была моим другом, но даже проведя один год в Оазисе, она сильно изменилась. Хоть она и с нами, я чувствую, что она с каждым днём становится дальше от нас.
— И в чём это проявляется? — не мог не спросить я, сразу же подумав о том, как могла измениться за это время Ласка под властью магистра Танатоса.
— Мероу даже говорит теперь как один из призраков её домена. Сейчас я уже не уверена, что она отправилась бы с нами в поход, если бы не чувства к Сегинусу.
— У неё отвратительный вкус.
— Не один ты так думаешь. Ну да и лазурь с ним.
Девушка грустно улыбнулась и зевая, посмотрела в начавшее светлеть небо, выждала пару секунд и добавила:
— Дурак ты, Сион, упустил шанс, — сдалась Ранника. — Пошли уже в лагерь. Все равно атмосфера совсем стала не та.
Это случилось во всё то же утро пятого дня.
Я больше не ложился спать, опасаясь очередных эксцессов. С каждым днём Пустота становилась всё ближе. Сначала она скреблась в желудке, вызывая вереницу мыслей о членовредительстве товарищам с элементами каннибализма. Затем постучалась во врата разума и принялась раздувать каждую всплывающую негативную мысль до масштабов трагедии.
В такие моменты Ласка забивалась в угол, ощетинившись всем своим арсеналом и никого к себе не подпуская, при этом рыдая и дрожа от страха. Но я не верил ни единой из дурных мыслей и всей своей волей в купе с дыхательной гимнастикой.
Стараясь отогнать мерзкое наваждение я заварил травяной чай, которым нас всех любезно угостил Лесат. Магистр домена Знаний щедро снабдила искателя перед походом, но до этого момента он благополучно о них забыл.
