— Я приготовила одежду для будущей леди Рэнделл, — наконец, заявила экономка Крису. Отвела взгляд, и магические потоки успокоились. Мне показалось, Филона осталась довольна увиденным, — и горячую ванную. Спальня будущей леди Рэнделл тоже готова, в ней она сможет передохнуть до обеда.
— Филона как всегда права, — согласился хозяин Бьоргена, — но сперва я покажу тебе замок.
Мы шли по длинным коридорам, и Крис держал меня за руку. Бьорген, несмотря на внушительный внешний вид, изнутри оказался не таким большим. Возможно, кто-то бы назвал замок слишком уж мрачным, но после четырех дней пути в компании Огли, я поняла: он как раз под стать своим людям. Простой и удобный, быть может, немного суровый, зато без излишней мишуры, золота по стенам или статуй обнаженных девиц. Светлая штукатурка, тканевые обивки — пусть не новые, но добротные. Гобелены с видами гор или же батальными сценами и — минимум мебели.
Вдоволь поплутав по первому хозяйственному этажу — погреба, амбары, бочонки и лари, а также приятнейшие запахи пряного мяса с кухни, — мы поднялись на второй, где располагался большой зал с длинными столами, за которые могли одновременно усесться сотни Рэнделлов. На третьем этаже коридор разветвлялся. Ход направо вел на женскую половину, и вскоре Крис распахнул двухстворчатые двери в большую светлую комнату.
Моя спальня.
Мебели в ней оказалось немного — огромная кровать с пестрым одеялом, туалетный столик, заставленный резными шкатулками. Письменный стол, стенной шкаф, несколько сундуков. Из окна — прекрасный вид на Мервянные горы и осеннее солнце, что бросало золотистые тени на вечные ледники. Крис, попрощавшись, оставил меня в заботливых руках Филоны, следовавшей за нами по пятам. Я нерешительно подошла к кровати, поняв, что яркие пятна — это вовсе не покрывало, как сперва показалось, а аккуратно разложенные платья. Немного старомодные — с завышенной талией, слишком длинными треугольными рукавами и широкой тесьмой на лифе. В столице такие не носили вот уже как пять, а то и десять лет. Наверняка это одежда прошлой хозяйки Бьоргена, матери Криса… Я растерянно уставилась на Филону.
— Почту за честь, — пробормотала я, — но понравится ли это Кристофу? Захочет ли он, чтобы я носила вещи его матери? Не будет ли ему слишком больно видеть меня… в них?
— Уверена, он будет этому только рад, леди Сайари!
— Просто Сайари, — попросила ее, все еще не решаясь…
Но вся моя одежда осталась в Академии, либо в Хольберге, что в двух неделях пути на Восток, а шить новые… Филона смотрела выжидающе. Молчала, спряв в переднике натруженные красные руки. Я прикоснулась, погладила одно, ярко-голубое, с вышивкой по рукавам.
— Вот это, — сказала ей, прикусив губу. — Замечательное платье! Буду рада носить его.
Кормилица помолчала еще немного. Наконец, произнесла:
— Я долго боялась за своего мальчика… Все думала, кому же его отдам. Кого он приведет из далекой столицы в Бьорген. Кому достанется и будет ли счастлив…
Вновь замолчала, посматривая на меня.
— Счастлив, — повторила я задумчиво. Будет ли он счастлив со мной? — Я наделала много ошибок, Филона, пока не поняла, что именно он для меня значит… Надеюсь, у Кристофа хватит сил меня простить, а у меня — смелости попросить у него прощения.
И тогда мы будем счастливы. Вместе.
— Ты носишь его браслет, Сайари Рисааль, какие еще могут быть сомнения? И ты любишь его, хотя мой мальчик не подарок.
Люблю… Ну да, я его люблю! Вот и нашлось верное слово!
— Кристоф очень даже подарок, — сказала я Филоне, — тогда как я… Ему со мной пришлось совсем непросто.
Экономка улыбнулась.
— Они, — кивнула на окно, через которое в комнату время от времени долетали звуки ударов мечей, смех и громкие мужские крики, — намного сильнее ценят то, что им сложно достается.
Мне ничего не оставалось, как улыбнуться в ответ. А ведь Крис еще не знает, что я ему… досталась.
— Это Лиззи, моя дочь! — тут Филона протянула руку, и в комнату вошла худенькая светловолосая и сероглазая девушка. — Она станет хорошей горничной для будущей леди Рэнделл.
— Горничной? Зачем мне горничная?
Оказалось, так положено.
Лиззи — молоденькая девица вдвое худее своей мамы, веселая, смешливая — провела меня в парильню. В натопленной комнате, затянутой паром, поднимающимся от раскаленных камней жаровни, на которые лили воду две молчаливые служанки, стояла огромная бадья с горячей водой. Пока Лиззи ходила за мылом и настойкой лаванды, я, поблагодарив служанок за заботу, все же чуток подогрела воду с помощью магии — ровно настолько, сколько мне не хватало для полного счастья.
— Что сделать с вашим платьем, госпожа? — спросила Лиззи после того, как помогла мне снять одежду. — Сжечь? Или отдать кому-то в деревню?
— Сделай так, как считаешь правильным, — ответила ей, блаженно жмурясь.
