Жестокие наследники полностью

Джош расправил плечи, сухожилия и суставы заиграли под его белой футболкой с короткими рукавами. Он прислонился к барной стойке, положив локти на чёрное стекло.

— Ты собираешься отравить меня гасом за то, что я озвучил то, что думают все остальные?

Несмотря на то, что мне не нравился Римо, издевательства мне не нравились ещё больше.

— Прекрати это, Джош.

— Я просто защищаю твою честь.

— Я сама могу защитить свою честь, — сказала я.

Римо сжал пальцы.

— Я тоже могу, Трифекта.

— Да по фиг.

Я начала уходить, когда Джош крикнул:

— Не забудь о нашем сегодняшнем свидании.

Мой желудок скрутило от напоминания — смесь нервов и магии. Нужно ли было ему использовать слово «свидание»? Вообще-то, наверное, было так лучше, чтобы все рассматривали мои встречи с Джошем подобным образом, чтобы не задавались вопросом о моих истинных мотивах.

Парень в джинсе, который всё ещё ошивался у входа в «Йорк-Хаус», смотрел, как мы уходили.

— Глаза прочь от её задницы. Она несовершеннолетняя, — прорычал Римо, прежде чем ускорил шаг, чтобы догнать меня.

Не то, чтобы его всерьёз волновало, что люди пялятся на меня. Ему просто нравилось разбрасываться своим могуществом и властью в Неверре и на Земле. Властью, которую он получил благодаря тому, что был любимым внуком Грегора и пасынком драки.

У меня было много разговоров с моим отцом о понижении Римо в должности, но он сказал, что, если сын Фейт не совершит серьёзной ошибки, он по закону не может выгнать его из охраны. Он даже посоветовал мне подготовиться к тому, что Римо станет следующим вариффом, а затем предупредил меня, что из некоторых врагов получаются отличные союзники в политике. Я не понимала, как он мирился с Грегором, и сказала ему, что если я когда-нибудь стану королевой — я не спешила занимать место своего отца — а Римо будет вариффом, я его уволю. Мой отец вздохнул и напомнил мне, что я молода и наивна, и мне ещё так многому нужно научиться о том, как управлять королевством. А я выбежала из его покоев.

Это было тридцать земных лет назад — мне было одиннадцать лет. С тех пор я никогда не вспоминала о Римо Фэрроу, хотя и наблюдала за лусионаги, как за куилой, ожидая, когда он поскользнётся. К сожалению, Римо был чрезвычайно осторожен, как будто знал, что я внимательно слежу за каждым его движением.

— Твой отец знает, с какими мужчинами ты встречаешься? — спросил Римо.

— Иба не касается, с кем я встречаюсь.

— Я позволю себе не согласиться. То, с кем ты встречаешься, отражается на короне.

Я искоса взглянула на него.

— Избавь меня от непрошеных советов.

— Если твой отец спросит, я не буду лгать.

Я закатила глаза.

— Зная тебя, Иба даже не придётся спрашивать; ты добровольно предоставишь информацию.

— Если я заподозрю, что твоё свидание ставит под угрозу корону, тогда я поделюсь своими опасениями.

Если бы не кишащие людьми тротуары Старого Нью-Йорка, я бы убежала обратно к порталу, чтобы больше ни минуты не находиться в присутствии Римо.

— Наслаждайся своими днями власти, Фэрроу. Как только я буду коронована, тебе повезёт, если ты получишь работу водителя руны.

Римо ухмыльнулся, явно не восприняв мою угрозу всерьёз. Да и с чего ему? Он не воспринимал меня всерьёз.

— Как ты вообще попала в «Йорк-Хаус», Трифекта?

Если он пытался добиться от меня признания, которое могло привести к крупному штрафу и ссоре с родителями, он мог не обольщаться. Я скрыла своё раздражение под фальшивой улыбкой.

— Я обещала владельцу, что пообщаюсь с ним после моего свидания с Джошем.

Ноздри Римо раздулись. Я прекрасно понимала, что он думает обо мне гадости и, возможно, распространяет новые слухи о распущенных нравах и недостатках принцессы. Ничто так не нравилось мелкому тирану, как очернение моего доброго имени.

Раньше мне было плевать, но теперь уже нет. Или, по крайней мере, мне было уже не совсем плевать.

— И меня зовут Амара. Используй моё имя.

Он ухмыльнулся.

— Ты всегда будешь для меня Трифектой.

— Технически, Трифекта ошибочно, поскольку я ещё наполовину человек.

— Я в курсе, но Квадфекта не так приятно произносится.

Я остановилась так внезапно, что Римо оказался почти в метре от меня. Понизив голос, чтобы не услышали три лусионаги, следовавшие за нами, я сказала:

— Я бы хотела, чтобы Нима не останавливалась на твоей бабушке; я бы хотела, чтобы она уничтожила вас всех до единого.

Римо сжал губы, а на виске, под родимым пятном в форме малины, запульсировала вена.

Я почти чувствовала себя виноватой, но Фэрроу — Грегор, Фейт, Римо и даже его младший брат Карсин — все были полны ненависти и интриганы. То семейство, которое считало, что им причитается корона, и которое, как я подозревала, однажды попытается её украсть. Не то, чтобы я им позволю.

Я вызвала свою пыль, окуталась ею, чтобы люди поверили, что они смотрят на стаю голубей, затем оттолкнулась от тротуара и пролетела над проходящим магнитным поездом. Долетев до светофора, я прижала ладонь к зелёной лампочке. Печать на моём запястье — розочка — вспыхнула, а затем моё тело засосало полностью и выплюнуло в Неверру.