Они вернулись в гостиницу и увидели ожидающего их Бовуара. Как бы ожидающего. Он уснул в своем кресле. Рядом с ним стояла тарелка с крошками и стакан шоколадного молока. В камине еще теплились угольки.
— Разбудить его? — спросил Оливье. — У него такой мирный вид.
Голова Бовуара была чуть повернута набок, из уголка рта сочилась ниточка слюны. Дышал он глубоко и ровно. На его груди лежал маленький плюшевый лев, которого Габри выиграл для Оливье на ярмарке, рука Бовуара покоилась на игрушке.
— Как маленький ребенок-полицейский, — сказал Габри.
— Да, кстати, Рут просила меня передать ему это. — Оливье протянул Гамашу клочок бумаги.
Тот взял его, но отклонил их предложение о помощи, после чего эти двое устало поплелись вверх по лестнице. Было девять часов.
— Жан Ги, — прошептал Гамаш. — Просыпайся.
Он наклонился и тронул своего подчиненного за плечо. Бовуар вздрогнул и, храпанув, проснулся. Лев соскользнул с его груди на пол.
— А? Что?
— Пора ложиться спать.
Бовуар выпрямился в кресле.
— Ну и как оно прошло?
— Никто не умер.
— Для Трех Сосен это достижение.
— Оливье сказал, что Рут просила передать тебе это. — Гамаш вручил ему клочок бумаги.
Бовуар протер глаза, развернул бумагу и прочел. Тряхнул головой и протянул ее своему шефу.
— Что это означает? Это угроза?
Гамаш нахмурился:
— Понятия не имею. С какой стати ей писать тебе?
— Ревнуете? Может, у нее просто съехала крыша. — Но они оба знали, что «может» здесь сильно смягчает ситуацию. — Кстати, если уж мы говорим о съехавших крышах. Звонила ваша дочь.
— Анни? — Гамаш вдруг разволновался и машинально вытащил мобильник, зная, что здесь, в деревне, спрятанной в долине, сигнала нет.
— Все в порядке. Она хотела поговорить с вами о каких-то неурядицах на работе. Ничего существенного. Просто она собирается уволиться.
— Черт, вероятно, об этом она хотела поговорить вчера, когда нас сюда вызвали.
— Можете не волноваться. Я решил проблему.
— Не думаю, что решением проблемы может считаться твой совет ей упасть и откинуть копыта.
Бовуар рассмеялся и поднял с пола плюшевого льва.
— Определенно в вашей семье она совсем не случайно прозвана львицей. Свирепая.
— Ее называют львицей, потому что она любящая и страстная.
— И людоедка.
— Все те качества, которые ты ненавидишь в ней и которыми восхищаешься в мужчинах, — сказал Гамаш. — Она умная. Она отстаивает то, во что верит. Она откровенная, и ее трудно запугать. Ты зачем все время ее подначиваешь? Каждый раз, когда ты приходишь к нам за стол, это заканчивается скандалом. Даже я стал от этого уставать.
— Хорошо, я попытаюсь себя контролировать. Но она меня ужасно злит.
— А ты — ее. У вас много общего. Так что там у нее за проблема на работе? — Гамаш сел рядом с Жаном Ги.
— Дело, которое она хотела получить, передали другому юристу, кому-то моложе. Я немного поговорил с ней. Я почти уверен, что на работе она в конечном счете никого не убьет.
— Вот и умница.
— И она решила остаться. Я ей сказал, что она будет жалеть о поспешных решениях.
— Так и сказал? — с улыбкой спросил Гамаш.
Услышать такие слова от человека с горячей головой!
— Ну хоть кто-то должен давать ей хорошие советы, — рассмеялся Бовуар. — Вы же знаете, что родители у нее просто сумасшедшие.
— Да, я слышал об этом. Спасибо.
Это был хороший совет. И Бовуар это знал. У него был довольный вид. Гамаш посмотрел на часы. Половина десятого. Он взял трубку гостиничного телефона.
Гамаш говорил с дочерью, а Бовуар рассеянно поглаживал плюшевого льва.
Этот страх вечно не давал покоя детективам, расследующим дело об убийстве, — пропустить что-то ускользающее от них. Старший инспектор Гамаш подобрал блестящих сотрудников. В общей сложности около двух сотен. Все они были отобраны вручную и расследовали преступления по всей провинции.
Но Бовуар знал, что команда, которая приехала в Три Сосны, лучшая из всех.
Он был ищейкой. Всегда впереди, во главе.
Агент Лакост была охотником. Решительная, методичная.
А старший инспектор Гамаш? Арман Гамаш был их первопроходцем. Он ходил туда, куда отказывались или не могли ходить другие. Или слишком боялись. В самые дебри. Гамаш находил бездны, пещеры и животных, которые в них скрывались.
Бовуар давно уже решил, что Гамаш делает это, потому что ничего не боится. Но со временем он понял, что и у старшего инспектора есть немало страхов. В этом была его сила. Он распознавал страх в других людях. Страх, как ничто другое, был движителем руки с ножом, кулака. Удара по голове.
А юный агент Морен? Что он привнес в команду? Бовуар должен был признать, что начал питать теплые чувства к парню. Но при этом Бовуар не закрывал глаза на его неопытность. До настоящего момента ищейка Бовуар со всей очевидностью чуял в этом деле страх.
И исходил страх от Морена.
