— Я чувствую себя виноватым. Он любил вырезать по дереву. И просил меня достать ему материал. Он просил совершенно конкретную вещь. Красный кедр из Британской Колумбии. Мне этот материал достал Старик Мюнден. Но когда Отшельник начал подсовывать мне свои поделки, я был очень разочарован. В особенности потому, что он перестал давать мне столько старинных вещей из своей хижины, сколько давал прежде. Только вот эти. — Он махнул рукой в сторону скульптурки.
— И что вы с ними сделали?
— Я их выбрасывал.
— Куда?
— В лес. Возвращаясь домой, я зашвыривал их в лес. Зачем они мне?
— Но эту вещь он вам не давал. Даже не показывал, верно?
Оливье кивнул.
Гамаш помедлил. Почему же Отшельник спрятал две эти вещи? Что в них было такого, что отличало их от других? Возможно, он подозревал, что Оливье выкинул остальные. Возможно, он подозревал, что Оливье нельзя доверить эти творения.
— А что значит вот это? — Старший инспектор показал на буквы, вырезанные на нижней стороне скульптуры.
НЭШЬШ
— Не знаю. — Оливье слегка разволновался. — На других ничего такого не было.
— Расскажите мне о «воо».
Гамаш сказал это так тихо, что Оливье показалось — он ослышался.
Клара сидела в глубоком удобном кресле и наблюдала за Мирной, которая разговаривала с месье Беливо. Старый владелец магазина пришел за какой-нибудь книжкой, вот только не знал — за какой. Они с Мирной поговорили об этом, она предложила ему несколько названий на выбор. Мирна знала вкусы всех жителей деревни — как те, о которых они заявляли, так и истинные.
В конечном счете месье Беливо ушел с биографиями Сартра и Уэйна Гретцки. Он чуть поклонился Кларе, которая поклонилась ему в ответ — она никогда толком не знала, как ей себя вести со стариком в таких ситуациях.
Мирна предложила Кларе холодный лимонад и села на стул напротив. Внутрь сквозь окно проникало солнце. На улице несколько жителей играли в мячики со своими собаками, а может, это собаки играли со своими хозяевами.
— Так у тебя сегодня состоялась встреча с месье Фортеном?
Клара кивнула.
— Ну и как все прошло?
— Неплохо.
— Кажется, пахнет дымом? — Мирна потянула носом.
Клара встревоженно огляделась.
— Так вот же! — Мирна показала на собеседницу. — У тебя брюки горят.
— Очень смешно.
Но Кларе как раз и требовался толчок в подобном духе, чтобы начать. Она старалась говорить безразличным тоном, описывая встречу. Когда она перечисляла людей, которые точно появятся в день открытия в галерее Фортена, Мирна вскрикнула и обняла подружку:
— Ты можешь в это поверить?
— Гомосек ты проклятый.
— Глупая сучка. Это что, новая игра? — рассмеялась Мирна.
— Тебя не обижает то, что я сказала?
— То, что ты назвала меня проклятым гомосеком? Ничуть.
— Почему?
— Потому что я знаю, ты не хотела оскорбить меня. Ведь так?
— А если бы хотела?
— Тогда я бы стала волноваться за тебя, — улыбнулась Мирна. — А ты это к чему?
— Когда мы сидели в бистро, Габри нас обслуживал, а когда он ушел, Фортен назвал его «проклятым гомосеком».
Мирна глубоко вздохнула:
— И что сказала ты?
— Ничего.
Мирна кивнула. Теперь пришла ее очередь ничего не говорить.
— Что-что?
— Воо, — повторил старший инспектор.
— Воо?
Оливье всем своим видом выражал недоумение, но он напускал его на себя на каждом узловом пункте этого допроса. Бовуар уже не верил ни одному его слову.
— Отшельник когда-нибудь говорил об этом? — спросил Гамаш.
— Говорил о «воо»? — переспросил Оливье. — Я даже не понимаю, о чем вы спрашиваете.
— Вы не обращали внимания на паутину в углу хижины?
— Что? На паутину? Нет. Я никогда не видел там паутины. Но я вам скажу кое-что. Я бы удивился, увидев там паутину. Отшельник содержал хижину в идеальном состоянии.
— Propre,[72] — сказал Гамаш.
— Propre, — повторил Оливье.
— «Воо», Оливье. О чем это вам говорит?
— Ни о чем.
— И тем не менее именно это слово было вырезано на куске дерева, который вы взяли из руки Отшельника. После его убийства.
Это было хуже, чем представлял себе Оливье. А представлял он себе совсем неважную ситуацию. Но Гамашу было известно все. Или почти все.
«Дай бог, чтобы он не знал всего», — подумал Оливье.
— Я ее поднял, — признался Оливье. — Но не разглядывал. Она лежала на полу у его руки. Когда я увидел, что на ней кровь, я ее бросил. Там было вырезано «Воо»?
Гамаш кивнул и подался к Оливье, поставив локти на колени и сомкнув свои сильные пальцы:
— Вы убили его?
Мирна наконец заговорила. Она подалась вперед и взяла Клару за руку:
— Ты поступила вполне естественно.
— Правда? Знаешь, чувствую я себя дерьмово.
— Ну, бо́льшая часть твоей жизни сплошное дерьмо, — сказала Мирна, кивая, словно мудрец. — Так что ощущение должно быть естественным.
— Ха-ха.
— Послушай, Фортен предлагает тебе все, о чем ты мечтала, все, что ты хотела.
— И он казался таким приятным.
— Может, он такой и есть. Ты уверена, что он не валял дурака?
Клара отрицательно покачала головой.
— Может, он и сам гей? — предположила Мирна.
Клара опять покачала головой:
— Я подумала об этом. Но у него жена и двое детишек. И он не похож на гея.
