Надя не стала отвечать сразу. А вместо этого откинулась на спинку стула, закрыла глаза и постаралась прочувствовать невидимую стену, которая отделяла богов от людей. Эта завеса возникла в тот момент, когда они только пересекли границу. И сейчас давила на Надю, лишая единственного доступа к божественному благословению.
Надя была достаточно сильна и могла пробиться сквозь нее, но люди специально создали ее, чтобы противостоять богам. И этого Надя совсем не ожидала, потому что так ее задача становилась еще менее выполнимой.
«Я чувствую это».
Надя вздрогнула:
«Можешь дать мне хотя бы подсказку, что именно?»
В мыслях Нади тут же возникли священные слова, и она встала, чтобы обойти комнату и разобраться с заклинаниями, вплетенными в стены. Она не собиралась уничтожать их – кто-нибудь бы это обязательно заметил, – а просто искажала, ослабляла и притупляла их, чтобы маги, установившие их, слышали лишь что-то обыденное и ничего не значащее.
Ей нравилось ослаблять заклинания и творить чары, которые не привлекали внимания и казались неопасными. И хотя ее обучали разрушительным чарам – тем, что могли изменить ход битвы, – больше всего ей нравилось мелкое вредительство.
Надя посмотрела на потолок.
– Я и не подозревала, что они боготворят Стервятников.
И не понимала, от чего бежал Малахия.
Париджахан села на тахту с таким спокойным видом, что Надя почувствовала, как утихает ее нервозность. Аколийская девушка прекрасно умела как привлекать к себе внимание, так и незаметно ускользать из виду. Она была скрытной и сдержанной, начиная с туго заплетенной косы, заканчивая одеждой в пол и опущенных до запястий рукавов. Надя задавалась вопросом: всегда ли она была такой или так на нее повлияла смерть сестры и решение отвернуться от собственной семьи?
Положив книгу заклинаний Малахии на стол, Надя села рядом с Париджахан:
– Что теперь?
Аколийка стащила с волос кожаную ленту и провела рукой по волосам:
– Мы пришли как раз перед самым закрытием ворот. Все начнется завтра.
– Мне не нравится, что мы остались одни.
Париджахан толкнула ее в плечо:
– Думаю, мы и сами справимся.
– Не сомневаюсь. – Надя замолчала, не сводя взгляд с фрески на потолке. – Ты жалеешь, что покинула свой дом? Вряд ли время, проведенное в Калязине, походило на отдых.
– Нет, не жалею. Мне очень помог Рашид. Я знаю его всю свою жизнь. А с Малахией мы познакомились примерно полгода назад, после того как наткнулись на калязинских солдат. Рашид тогда потерял сознание в канаве, а Малахия чуть не повыдергивал себе волосы от переживаний. И, даже оказавшись в безопасном месте, еще долго паниковал из-за того, что мы оказались на волосок от гибели.
Надя хихикнула. Париджахан мягко повернула девушку к себе спиной и принялась распутывать ей косу, уложенную на голове в виде короны. В комнате воцарилась тишина, пока аколийка расчесывала ей волосы.
– Думаешь, нам удастся выполнить задуманное?
Париджахан замерла, а затем опустила руки Наде на плечи.
– Мы должны это сделать.
Это было сказано таким тоном, что Надя невольно выпрямилась.
«Ею движет что-то еще, кроме мести», – подумала она.
– Значит, сделаем.
Надя прижала к груди книгу заклинаний Малахии, сожалея обо всех принятых ею решениях, которые привели ее сюда.
– Расслабься, – сказала Париджахан. – Это всего лишь платья.
Надя в ответ издала стон. Любое из платьев, что лежали сейчас перед ней, стоили больше, чем запасы продовольствия на пять лет для целого монастыря. Роскошные яркие ткани, жемчуг и бусины из драгоценных камней украшали корсажи и юбки. Среди сверкающих узоров виднелись нечеткие силуэты цветов. А от одного взгляда на головные уборы уже начинало ломить шею. Некоторые из них казались очень высокими, другие напоминали цветочные венки – только сделанные из ткани, кружева и бисера, а третьи и вовсе смутно напоминали кокошники, которые носили боярыни в Калязине.
– Откуда они взялись? – спросила Надя.
– Формально? У тебя богатый покровитель из Аколы.
Надя покосилась на Париджахан, и та одарила ее улыбкой.
– Полагаю, неформальный ответ будет таким же.
