Рикарду взвился как ужаленный:
— Ты называешь это обидой? Мол, отобрали у мальчика игрушку, и он заплакал? Нет, дорогая! То, что ты сделала, называется предательством и... безумием. Ведь ты же любишь меня! Я и сейчас чувствую, как волнуется твое тело, соприкасаясь с моим!
Он резко притянул к себе Паулу, и она даже закрыла глаза от пьянящей близости. Но потом собралась с силами и решительно оттолкнула Рикарду:
— Оставь меня, наглец! Я выхожу замуж за Родригу!
— Ах да, я совсем забыл!.. — криво усмехнулся Рикарду, пытаясь хоть как-то сохранить достоинство. — Забыл, что ты выходишь замуж, а я... женюсь!
— Что?! — изумленно вскинула брови Паула.
— Да, я женюсь! — повторил он и, подбежав к Элене, с жаром выпалил: — Давай поженимся! Сегодня же, сейчас!
Она отпрянула от него как от сумасшедшего, но Рикарду цепко ухватил ее за руку и крикнул громко, перекрывая оркестр:
— Прошу внимания! Важная новость! Очень важная!
Музыка в тот же миг стихла, и в наступившей тишине все услышали взволнованный голос Рикарду:
— Я хочу сообщить, что мы с Эленой тоже решили пожениться и приглашаем вас всех на нашу свадьбу.
Элена, которую Рикарду по-прежнему удерживал за руку, остолбенела и так, в состоянии шока, приняла первые поздравления. Но когда к ней приблизился по-отечески улыбающийся Эдуарду, она вскрикнула и со всех ног понеслась прочь — подальше от этого дома, от Рикарду, от его семьи...
Ничего не понявший Эдуарду вопросительно посмотрел на сына, а затем скомандовал:
— Беги за ней! Догони!
Рикарду бросился вдогонку за Эленой, но она уже успела уехать на такси.
Тогда он завел машину и погнал ее к особняку Жордан. И не мог видеть, что эффект, которого он так добивался, был им достигнут: Паула, боясь расплакаться, незаметно удалилась от общества и отсутствовала довольно долго.
Музыка тем временем грянула вновь, и Родригу, не найдя невесты, обратился к Ниси, которая весь вечер так или иначе находилась поблизости от своего любимого.
— Ты не знаешь, куда подевалась Паула?
— Я видела, как она зашла в ванную комнату, — с готовностью сообщила Ниси.
Родригу сразу успокоился и внезапно предложил:
— А что, если мы с тобой потанцуем?
Ниси от счастья не смогла вымолвить и слова, лишь согласно кивнула головой.
— А ты великолепно танцуешь! — спустя несколько минут отметил Родригу. — Откуда в тебе эта легкость, эта грация?
— Не знаю! — беспечно засмеялась Ниси. — Наверное, все это оттого, что мне очень нравится с вами танцевать.
— Ну, тогда, если не возражаешь, я приглашу тебя и на следующий танец.
Они упоенно закружились в вальсе, но эту внезапно возникшую идиллию разрушила вернувшаяся Паула. Бесцеремонно дернув Ниси за плечо, она процедила сквозь зубы:
— Я вижу, ты времени зря не теряешь, проклятая доносчица!
— Ну, зачем ты так, Паула? — попытался одернуть ее Родригу.
— Затем, что мне надоели эти интриги. Сейчас же попрошу Эстелу, чтоб уволила ее!
— Нет, я не допущу ссор в такой день! — решительно произнес Родригу. — И ты, Ниси, не волнуйся. Паула несколько погорячилась, но никто тебя не уволит. Я обещаю!
Праздник между тем близился к завершению, и уже можно было бы сказать, что он а целом удался, если бы под занавес не случился досадный скандал.
Виновником его стал Бруну — брат Паулы. Никто не заметил, как он куда-то исчез, а потом вдруг появился снова, но уже не один, а с юной темнокожей красавицей, которая сразу же привлекла внимание всех присутствующих.
— Это Вивиана, моя девушка! — гордо сообщил Бруну, представляя свою спутницу родителям и жениху с невестой.
— Что? — воскликнула ошеломленная Тереза. — Да как ты посмел притащить сюда черномазую?!
Это прозвучало так грубо, что все вокруг замерли и не знали, куда деваться от стыда.
А Бруну, переведя дух, произнес глухим от волнения голосом:
— Ты пожалеешь об этих словах, мама.
Затем взял за руку Вивиану и гордо зашагал с ней прочь.
Нависшую напряженность попытался разрядить Новаэс, обратившийся к гостям с извинением, но те уже потихоньку потянулись к выходу.
На следующий день Ниси получила свой первый выходной и отправилась в родительский дом.
Там все было по-прежнему.
Алзира гадала на картах Горети — владелице салона для невест. Ниси рассеянно слушала их неторопливую беседу.
— Есть какой-то пожилой сеньор, иностранец. Он любит тебя, — сказала, глядя в карты, Алзира.
— Это, должно быть, сеньор Америку, хозяин продуктового магазина, — догадалась Горети. — Он португалец. Когда я делаю у него покупки, он так любезничает со мной, что даже неловко. А недавно, в мой день рождения, прислал подарок и цветы. Симони сразу же спросила, не Америку ли ее отец.
— Бедная девочка! Она с детства мечтает найти своего отца, — вздохнула Алзира, продолжая колдовать над картами. — Почему ты ей не скажешь всю правду? Симони ведь уже взрослая.
— Она еще несовершеннолетняя, — возразила Горети. — Но дело не в этом. Я вообще никому не расскажу, кто был этот подонок, что бросил меня, беременную, ради какой-то миллионерши. Имени его произносить не желаю!
