— Ну ладно, ладно, не волнуйся, — сказала Алзира, заметно оживившись. — Карты говорят, что скоро твоя жизнь переменится к лучшему: в ней появится еще один мужчина.
Горети рассмеялась:
— После стольких лет одиночества — сразу два мужчины? Невероятно! Жаль, что этого не слышит мой братец Бени, который давно уже пытается меня за кого-нибудь просватать, а сам тоже ни разу не был женат.
— Напрасно смеешься, — строго произнесла Алзира. — Ты же знаешь, моим картам можно верить. Вот, пожалуйста! — Она ткнула пальцем в только что выпавшую карту. — Видишь, это означает, что будет и третий мужчина! Он придет из твоего прошлого.
— Неужели речь идет об отце Симони? — вновь заволновалась Горети. — Это было бы совсем ни к чему; свою миллионершу он не бросит, а помотать нервы мне и Симони может вполне.
— А вдруг он, наоборот, захочет помочь Симони деньгами? — вступила в разговор Ниси. — Это было бы неплохо, правда?
— Не вздумай брякнуть это Симони! — рассердилась Горети. — Ты и так на нее дурно влияешь. Она недавно сказала мне: «Выходи замуж за сеньора Америку, он ведь богат!» И теперь я поняла, кто внушает ей подобные мысли.
Алзира тоже выразила недовольство дочерью:
— Она совсем свихнулась на богачах и богатстве. Представляешь, уже воротит нос от Жулиу! Говорит, что ей некогда теперь с ним встречаться. Наверняка положила глаз на кого-нибудь из двух сыновей хозяина!
Ниси не удостоила ее ответом и вышла во двор. Там она встретила Луиса-Карлуса, возвращавшегося домой из мастерской.
— О, Ниси! — обрадовался он. — Жаль, я не знал, что ты дома, пригласил бы к нам Жулиу.
— И хорошо, что не пригласил, — сказала она. — Мне не хотелось бы сейчас его видеть.
— Почему? — изумился Луис-Карлус. — Вы поссорились?
— Нет. Просто я не люблю Жулиу, а люблю совсем другого человека.
— И кого же? — упавшим голосом спросил он.
— Родригу Медейруса.
Луис-Карлус не мог поверить услышанному, но Ниси еще раз повторила имя своего любимого.
— Да ты просто спятила, сестра! — заключил Луис-Карлус.
— Нет, я полюбила его давно, еще когда работала на фабрике.
— Так вот почему ты устроилась няней к Медейрусам! Теперь мне все понятно. А он-то, Родригу, знает, что ты в него влюблена?
— Нет. Для него я только няня Тэу. Но когда-нибудь он обратит на меня внимание! Ведь его невеста — очень плохая, фальшивая, она уже сейчас ему изменяет. А я — единственная женщина, которая может сделать его счастливым.
— Ты меня убила!.. — сокрушенно покачал головой Луис-Карлус. — А представь, что будет с Жулиу, когда он об этом узнает!
— Ему пока не надо ничего говорить, — сказала Ниси. — Пусть то, что я открыла тебе, останется между нами. А потом, когда мне удастся завоевать сердце Родригу Медейруса...
— Что? Что ты сказала? — подступил к ней Аугусту, случайно оказавшийся рядом и услышавший последнюю фразу. — Если бы я знал про твои тайные замыслы, никогда бы не ввел тебя в дом Медейрусов.
— Не надо расстраиваться, папа, — ласково обняла его Ниси. — Раз уж ты все слышал, то я скажу, что не властна над собой. Я любила бы Родригу, даже если бы он был последним нищим. И мне кажется, в этой любви нет ничего предосудительного.
— Да, сердцу не прикажешь, — согласился опечаленный Аугусту. — Но не забывай, кто ты и кто — сеньор Родригу! К тому же он женится.
— К сожалению, — вздохнула Ниси. — Но пока ведь не женился! И значит, у меня остается надежда...
Аугусту вспомнил предостережения жены и впервые вынужден был с ней согласиться:
— Боюсь, что мать была права: ты рискуешь опозорить не только себя, но и всю нашу семью.
— Она меня попросту не любит, — ответила на это Ниси. — Ты не говори ей ничего, папа. Ладно?
— Да, конечно, — пробормотал Аугусту.
В тот же момент к ним подошла взволнованная Апаресида.
— Я узнала, что ты здесь, Ниси. Расскажи подробнее, как эта бесстыжая Тереза Новаэс позорила вчера мою Вивиану. Ты же была на той помолвке.
— Она не Вивиану опозорила, а себя, — с презрением произнесла Ниси. — Ненавижу таких!
— Значит, это правда! — заплакала Апаресида. — А я еще надеялась, что Вивиана преувеличивает...
— Но ты-то чего раскисла? — попыталась приободрить ее Ниси. — Эта гнусная Тереза не стоит твоих слез.
Апаресида же не только не успокоилась, но зарыдала в голос:
— Боже мой! Какой позор! Почему я должна так страдать на старости лет!
Вышедшая от гадалки Горети обняла старую негритянку и повела ее к себе домой, приговаривая:
— Пойдем ко мне, я дам тебе успокоительного. А потом ты все это забудешь. Главное, ты сумела воспитать Вивиану. Из уличной оборванки сделала настоящую сеньориту — добрую и умную. Она любит тебя и считает своей матерью.
— Да, Вивианой я могу гордиться. А вот моя настоящая, родная дочь!..
— Что? У тебя есть родная дочка? — изумилась Горети.
— Есть, — вытерев слезы, подтвердила Апаресида. — Я никому этого не рассказывала, по сейчас мне стало совсем невмоготу.
— Ну излей душу, — поддержала ее Горети. — Мыслимо ли носить в себе такую тяжесть! А я никому не скажу, не бойся.
