Сиру тяжело вздохнул. После сегодняшнего разговора с Новаэсом он уже мог представить, какие испытания обрушатся теперь на его голову. Новаэс, едва узнав о завещании, сразу же попытался навязать Сиру свою волю:
— Еще при жизни Эдуарду мой будущий зять хотел взять у меня кредит на модернизацию оборудования, но старик ему не разрешил. Теперь кредит возьмешь ты, причем под более высокий процент, выгодный мне!
«Он говорит со мной как с последним ничтожеством», — подумал Сиру и в тот момент поклялся, что никогда не позволит Новаэсу помыкать собой.
— Я не буду вредить Медейрусам, — ответил он решительно и твердо.
— А ты оказался неблагодарным, — покачал головой банкир.
— Долг я тебе выплатил, — напомнил ему Сиру. Новаэс презрительно усмехнулся:
— А что ты будешь делать, когда проиграешься в очередной раз? Залезешь в карман к Медейрусам?
— Нет. Я буду честно выполнять поручение Эдуарду.
— Ну, тогда тебе снова придется занимать деньги у меня! — рассмеялся Руй.
— Не придется! — с вызовом ответил Сиру. — И ты не надейся, что сможешь помыкать мной.
Новаэс перестал смеяться:
— Когда Паула станет женой Родригу, ты вообще вылетишь из компании! Это я тебе обещаю!
Глава 6
Несмотря на столь странное завещание, уязвившее детей Эдуарду Медейруса, они, тем не менее, тяжело переживали его кончину.
Особенно страдал Рикарду, вынужденный скрывать ото всех свою невольную причастность к смерти отца. Он с самого начала предполагал, что отец видел, чем они с Паулой занимались, и как раз этого сердце его не выдержало. Не случайно же приступ настиг его в нескольких шагах от гимнастического зала. А последние слова отца – о женщинах, которые приходят и уходят, — окончательно убедили Рикарду в его виновности.
Он мучился, не зная, простил ли его отец перед смертью, и в тысячный раз пытался расшифровать то последнее напутствие, которое от него получил. «Поддерживайте и защищайте друг друга, что бы ни случилось», — говорил отец. То есть он прямо просил Рикарду: не делай подлостей за спиной у брата, открой ему правду о своих отношениях с Паулой!
Но как сказать об этом Родригу, если он и бее того убит горем? Недавно он поделился своими переживаниями с Рикарду:
— Я чувствую себя таким одиноким, осиротевшим. Ведь я всегда общался в основном с отцом, а не со сверстниками.
И это действительно было так. С отцом его объединяли общие заботы о компании. А теперь Родригу остался один-одинешенек. С братом и сестрой у него никогда не было душевной близости, с Паулой — тоже, несмотря на то, что он в нее влюблен.
«А существует ли такая близость между Паулой и мной?» — задал себе нелицеприятный вопрос Рикарду и не смог ответить на него положительно.
Но все же он пошел к Пауле и сказал ей:
— Мы оба знаем, отчего у отца случился тот последний, роковой приступ. И это гнетет меня.
— Мы тут ни при чем! — недовольно фыркнула Паула. — Это нянька виновата. Она же знала о нашем свидании в саду и не остановила сеньора Эдуарду, когда он туда пошел.
— Во-первых, она могла не видеть, куда направился отец, а во-вторых, откуда ей было знать, чем мы там занимаемся?
— Не защищай ее! Она знает гораздо больше, чем ей положено знать!
— Ладно, речь не о ней, а о нас. Отец завещал нам с Родригу во всем поддерживать друг друга. А это означает, что я должен быть честным в отношениях с братом.
— Что ты задумал? — насторожилась Паула.
— Мы просто обязаны рассказать Родригу правду! А потом, когда кончится траур, пожениться.
— С тобой? — уточнила она.
— А что, ты по-прежнему намерена выйти замуж за Родригу? — растерялся Рикарду.
— Да если бы не это несчастье, я бы уже сейчас была его женой! — с досадой бросила Паула, — Ведь свадьбу пришлось отложить.
— Я совсем перестал тебя понимать, — признался Рикарду. — Ты всегда твердила, что любишь меня. И теперь, когда отец умер по нашей вине...
— Мы ни в чем не виноваты, запомни это! - прервала его Паула. — А насчет любви ты тоже преувеличиваешь. Я всегда говорила, что меня тянет к тебе физически.
— А что же тебя «тянет» к моему брату? — язвительно спросил Рикарду.
— Он серьезный человек. Не то, что ты.
Рикарду был оскорблен до глубины души, но все же попытался сдержаться и спросил:
— Разве этого достаточно, чтобы навсегда связать с таким человеком свою судьбу?
— Для меня — достаточно. Я выйду замуж за Родригу. Это мое окончательное решение.
И опять ноги сами привели Рикарду к Элене. Он выглядел таким печальным, что у Элены больно сжалось сердце.
— Ты так горюешь по отцу? — участливо спросила она.
— Да. Я очень перед ним виноват. И, к сожалению, уже ничего не могу исправить. Мне так горько, Элена! Я пришел к тебе, потому что у меня, как выяснилось, нет друзей, кроме тебя.
— Если я оказалась самым близким другом, то твои дела и вправду очень плохи, — сказала Элена.
— А разве ты не считаешь себя моим другом? Неужели я и тут ошибся?
— Нет, ты не ошибся, я искренне сочувствую тебе. Просто у меня несколько иные представления о дружбе.
