О чем, блин, думаю?! Нашел время! Но, с другой стороны, ни крови, ни торчащих костей, ни неестественно вывернутых членов… помимо, естественно, левой руки. Но и у нее, по всему судя, перелом закрытый, хоть и не исключено, что двойной. Опять же, не локоть, а всего лишь предплечье. Но это бог с ним. Главное, что можно журналистку чуть оттащить от перил – да вот хотя бы за пояс! – и аккуратно перевернуть на спину. Пока она в отключке и на боль не реагирует. Ну и теперь осмотр еще и с этой стороны… ф-фух! И здесь порядок. Целостность брони не нарушена, подозрительные пятна отсутствуют. Даже забрало не потрескалось и сохранило прозрачность. И сквозь него хорошо видны широко распахнутые, но пока еще абсолютно пустые глаза. Крови тоже не видно – ни из носа не течет, ни из ушей. А изо рта тем более. Но при этом с внутренней стороны забрало запотевшее, и это очень хороший знак. Дыхание точно есть. Другое дело, что с фильтрами в дыхательной маске какая-то проблема, но это мы сейчас, это мы быстро. Просунуть руку под шею, приподнять голову, не обращая внимания на левую руку, перевести тело в полусидячее положение… Ну-ка, где клавиша экстренной разгерметизации? Сработало! Вот только вскрылось забрало с отчетливым и очень характерным звуком – это не из шлема избыточное давление стравилось, а совсем наоборот. Фига се! Это что же получается, опять я вовремя?! Не дал Юльке умереть страшной смертью от удушья? И уж не из-за него ли она в отрубоне? Похоже. Вон, и бледность как раз такая… и дыхательный рефлекс сработал!
Кстати, посадил я девицу совсем не зря – та, еще не вернувшись в сознание, с хрипом хватанула воздух, ожидаемо подавилась и зашлась мучительным кашлем, машинально попытавшись прикрыть рот ладонью… левой, поскольку правую я блокировал. По той простой причине, что пристроился на коленях именно с этой стороны. Ну вот карта так легла! И вот тут-то ее проняло:
– А-а-а-а! Кха-кха! Ай!!!
– Юль, Юль, успокойся! – прижал я девушку к груди, зафиксировав ладонью затылок. – Не дергайся! У тебя рука сломана!
– Пус… ай!.. Пусти! – придушенно пискнула та. – Болтнев! Пусти, говорю!
– А ты дергаться не будешь? – уточнил я, больше с целью потянуть время.
– Не бу… ой!
– Говорю же, рука у тебя сломана! – напомнил я. – Левая! Пока не зафиксируем, старайся ей не шевелить! Сейчас поищу что-нибудь для шины!
– А почему… уй!.. Почему скафандр не зафиксировал? – окончательно пришла в себя девица. До такой степени, что начала рассуждать здраво, чего я от нее и в нормальном-то состоянии не ожидал. – Какая-то фиговая у вас броня!
– Это конкретно у тебя фиговая, – отгавкнулся я. – А у нас очень даже норм! Во, видишь – наруч? – ткнул я ей под нос собственную конечность. – Кстати, вот его и применим… не по назначению! Посиди спокойно, я быстро…
Быстро, впрочем, не получилось – я совершенно упустил из вида то обстоятельство, что тканевые вставки в наших скафандрах кевларовые, и что нож их тупо не берет. По крайней мере, снаружи. А чтобы вырезать броневставку изнутри, это мне наполовину разоблачиться надо. Так что пришлось пойти на компромисс – снять с Юльки рюкзак с аппаратурой и уже из него выудить футляр с какой-то оптикой. Скорее всего, дополнительным объективом для утерянной «зеркалки», но я в это даже вникать не стал, вытряхнул приблуду в рюкзак, а ее вместилище безжалостно искромсал, получив аж две половинки разрезанной вдоль пластиковой тубы. На Юлькину руку они легли практически идеально, то есть плотно обхватили предплечье от запястья до локтя. Зазор между половинками с учетом рукава еще оставался, так что конечность не болталась. Ну а дальше вообще дело техники – не обращая внимания на Юлькины вопли, обмотать импровизированные шины сначала лейкопластырем из перевязочного пакета, потом бинтом, а сверху еще и куском линя. Из него же я соорудил поддерживающую петлю, ту, что на шею надевается, и куда потом рука просовывается, так что результатом мог по праву гордиться. Единственное, так и не понял, почему Юлькина аптечка не сработала. Скорее всего, из-за урезанного функционала боевого комплекса… который к тому же еще и вырубился напрочь. И, в отличие от моего, признаков жизни демонстрировать не торопился. Зато мой комп «проснулся», испещрив дисплей на внутренней стороне забрала множеством тревожно мигающих «иконок», из которых внимания заслуживала лишь одна – на тактической карте. Впрочем, все это могло подождать, поскольку сейчас требовалось уделить как можно больше внимания единственной оставшейся соратнице.
– Ну как? – непривычно заботливо осведомился я. – Не жмет? Не давит?
– Терпимо, – поморщилась Юлька. – Никит, а у тебя никакого… ну, обезболивающего нет?
– Уверена, что без него никак? – нахмурился я. – Если можешь терпеть, то терпи. Это всего лишь закрытый перелом, и мы его уже иммобилизовали. Потом сама мне спасибо скажешь.
– Да фиг с ней, с рукой! – прикусила губу репортерша. – Стыдно признаться, но… копчик болит невыносимо! И в животе какая-то пустота… давящая! Если ты понимаешь, о чем я.
