– Нет, реально?! – до глубины души поразился я.
Пу-пу-пу… язык мой – враг мой. Я, значит, первую пришедшую в голову бредятину озвучиваю, а она вовсе и не бредятина… Как скучно я живу, оказывается! У нас-то в Службе что? Рутина и банальщина! А в высших сферах такие страсти кипят!
– Давай лучше сосредоточимся на парадной вывеске, Никит, – непривычно серьезно попросила Юлька. – Поверь, так будет лучше. И для всех проще. Пока что меня интересует ровно то, что интересует. Пилотный выпуск реалити про бравых спасителей колонистов для местечкового новостного портала.
– Еще лучше! – не сдержал я сарказма. – Получается, мы всего лишь демо-версия? С дерьмом, знаешь ли, подозрительно созвучно! Это даже как-то унизительно!
– А ты уже определись, нужна тебе слава или нет! – мастерски срезала меня спутница. – То, значит, не желаю иметь никаких дел, то – унизительно быть дерьмо-версией!
– Да чтоб тебя! – чуть не сплюнул я себе под ноги, но вовремя вспомнил, что забрало шлема опущено. – В общем, давай так: помощи ни от меня, ни от моих парней не жди! Это не в моих интересах. Барахтайся сама.
– Тогда не мешай хотя бы!
– Ограничение свободы перемещений не обсуждается! – в очередной раз отрезал я. – Ходишь за мной как привязанная! Не хватало еще, чтобы с дочурки самого Левитина хотя бы волосок упал!
– Я не о том!
– Хм?
– Не мешай с остальными общаться! – пояснила репортерша. – Ну, когда будет такая возможность!
– Ладно! – сквозь зубы выдохнул я. – В общем, я не стану никому запрещать с тобой разговаривать. В рамках, не противоречащих боевому Уставу и режиму секретности! А дальше уже сама!
– Спасибо и на этом! – рыкнула Юлька.
Но добавить что-то еще, как совершенно явно намеревалась, не успела – до нас донесся далекий зов Деда Максима:
– Никито-о-о-ос! Иди, чего покажу!
Оп-па! А чего это он глотку рвет? Что-то это не похоже на постоянно индифферентного ко всему и вся Макса. А, точно! Я же связь вырубил в угоду журнашлю… ну, вы поняли. Впрочем, я незамедлительно исправил эту оплошность и отозвался вполне нормально, задействовав передатчик шлема:
– Чего у тебя там, Макс?
– Судя по всему, пипец, – прорезался в эфире озабоченный голос старшего техника. – Причем тотальный. И завязывай уже журналистку пасти, пусть сама о себе заботится. Тут дела поважнее есть.
– Ого! – сделала большие глаза та самая журналистка. – А мне можно с тобой?
– А куда ж ты от меня денешься, – вздохнул я. – Не отставай только!
– Постараюсь, Никит!
Ну вот, снова энтузиазм прорезался. Ох, не к добру это!..
И ведь как в воду глядел – неприятности начались. Единственное, чуть позже. А до того, казалось бы, ничто беды не предвещало – даже Макс, анонсировавший тотальный пипец, по своему обыкновению чуток – совсем слегка, хе-хе! – преувеличил масштаб проблемы. Потому что нашел он… а хрен его знает, что именно. Внятного ответа я так и не добился. Торчала какая-то непонятная приблуда в окне явно приспособленного под общежитие укрепленного складского бокса и, что характерно, никого не трогала. И нечего было так орать. А мы-то, наивные, чуть на бег не перешли, пока добирались от «Грифа-первого» до пакгауза – сквозь отодвинутую одним из «тяжей» секцию в «Корале» и дальше через площадь. А могли бы и не торопиться. Приблуда как приблуда – что-то вроде завернутой в спираль хитиновой раковины, вросшей основанием в массивный (похоже, что каменный) подоконник. Меня гораздо больше само помещение поразило, стоило лишь бросить взгляд внутрь – да-да, через то самое подслеповатое окошко. В помещении горел свет – кто-то из парней разложил по углам не слишком мощные, но достаточно яркие химические светильники, почти не дававшие теней, – и я прекрасно рассмотрел множество бурых пятен по центру. На том самом пятачке, что был свободен от расставленных вдоль стен кроватей, судя по габаритам, на взрослых людей не рассчитанных.
– Твою мать! – судорожно сглотнул я. – Так вот где их, значит…
– Ты о чем, Никит? – подергала меня за руку Юлька, которой я перекрыл весь вид. – Что там?
– Судя по докладам, здесь колонисты пытались укрыть детей, – мертвенным голосом сообщил я спутнице. – Последних. Их было четырнадцать… кажется. И одна… или не одна… из тварей сюда забралась! А они даже не почесались!
– Кто они? – затупила репортерша.
– Все! – рявкнул я. – И взрослые колонисты, и сами малы́е! И я, хоть убей, не понимаю, как такое вообще возможно! Ну ладно, взрослые! Обдолбанные были или пьяные в хламину! Но дети-то?!
– Никит, а ты знаешь, что такое «бритва Оккама»? – прониклась серьезностью ситуации моя спутница.
– Естественно! – хмыкнул я. – И что?! Какие лишние сущности я не должен плодить? Призраков? Матрицы алиенов, подселившиеся в мозги людей? Гипноизлучение?!
– Уже неплохо! – похвалила меня девица. – Скорее всего, речь идет о какой-то химии.
– Или нанах, – вставил свое веское слово Дед Максим.
– Каких еще на, нах?! – вызверился я на него. – Вы прикалываетесь, что ли?! И на хрена ты меня сюда дернул? Из-за вот этого вот… трилобита?!
