— А у него крепкая психика! — восхитилась Джули. — Я б на его месте наверняка с катушек слетела.
— Не, самая обычная, — помотал я головой. — А вот сила воли — всем на зависть. Короче, сама криотехнология, при всей её надёжности и экономичности, практической ценности на фоне уже известных образцов Предтеч не представляла. Поэтому капсулы окончательно утилизировали, чтобы лишнего места не занимали — складское хозяйство не резиновое, понимаешь! Но данные однозначно сохранили, потому что мало ли?..
— А Максим Дмитриевич? — прервала мою задумчивую паузу Юлька.
— А Макс попал! — развёл я руками. — Снова. Потому что болезнь никуда не делась — раз. Из контекста времени он выпал — два. И квалификация его в Колониальном содружестве уже не котировалась — это три. То есть ни средств к существованию, ни надежды на выздоровление. И это в шестьдесят четыре года! И с неизлечимой смертельной болезнью!
— Ну и когда это… произошло? — подкинула очередной наводящий вопрос девушка.
— Четыре года назад, в восьмидесятом… — Взгляд мой плавно скользнул вдоль одной из улиц, по которым передвигались группы «зубастиков», и я едва успел рыкнуть, переключившись на английский: — Бенгт! Ну ты-то куда прёшь⁈ Вообще ничего не видишь, что ли⁈
— Что там, герр лейтенант⁈ — всполошился Андерсон. — Зверюги⁈
— Да! — рявкнул я. — Глаза разуй! Прямо по курсу!
— Что нам делать, герр лейтенант⁈ — врубил служаку швед. — Я их не вижу!
— Притормозите чутка! И затаились, оба!
— Есть, герр лейтенант…
— Видишь их? — уточнил я через пару секунд.
— Д-да… — не очень уверенно буркнул Бенгт. Но сразу же оживился: — Попались, герр лейтенант! Ведём их визуально! Реально зверюги, и довольно крупные! Чёрные, как черти из ада!
— Отслеживайте их передвижения, но под ноги не суйтесь! — велел я. — Смотри внимательно, потом скажешь, что думаешь. Стас, тебя это тоже касается!
— Да, командир, — отозвался и Дубов. — Только их тут не двое… есть ощущение, что ещё один как минимум следом крадётся. Но от кого скрывается, непонятно. Может, и от нас.
— Принял, «Рино-девятый». Продолжайте вести дистанционно.
— Есть!
Н-да. Всё же есть своя прелесть в господствующей высоте. Много всякого-разного пытливому взгляду открывается. И собственные подчинённые с неизбежными косяками, и «зубастики», и даже «косплеер», которому до «свечки» осталось буквально всего ничего.
— Никит? — позвала Джули.
— А? — очнулся я.
Всё-таки завораживающее зрелище, как ни крути.
— Но Максим Дмитриевич ведь что-то придумал, раз как-то у вас в «Альфа-взводе» оказался, верно? — вернула меня в реальность репортёрша.
— Ну, чисто технически, придумал не он, а коновалы из отдела ТУ — технологических угроз, — пояснил я, не отрывая напряжённого взгляда от панорамы. Обстановка нравилась мне всё меньше и меньше, но помочь своим парням здесь и сейчас я мог исключительно советом. А потому не посчитал нужным держать журналистку на голодном пайке в плане информации. — Они откопали у каких-то Предтеч технологию восстановления биологических объектов на основе генетического копирования и замещения изношенных клеток клонированными, но изрядно омоложенными, и жаждали найти добровольцев для её испытания.
— А у каких Предтеч, не в курсе? — как бы между делом уточнила моя спутница.
— Секретная информация, — обломал я её. — Для всех, включая самих подопытных. Так что с этим вопросом не ко мне. Я вообще это всё со слов Макса пересказываю.
— Но попытаться же стоило? — хитро покосилась на меня девица. — Ладно, вернёмся к Максиму Дмитриевичу. Я правильно понимаю, что учёные-маньяки воспользовались безвыходной жизненной ситуацией бедного старика⁈
— Ну а чего ты удивляешься, блин⁈ — возмутился я. — Они ж маньяки, сама сказала! Естественно, воспользовались! Сделали Максу предложение, от которого тот не смог отказаться. Он и ещё примерно десяток таких же бедолаг.
— Так его не одного разморозили⁈ — сделала большие глаза Юлька. — А остальные где⁈
— Юль! — поморщился я. — Понятия не имею! Может, и был ещё кто-то. Но я сейчас речь веду о добровольцах для бесчеловечных медицинских экспериментов! И это совсем другие бедолаги! Просто Макс оказался одним из них.
— Понятно, — покивала репортёрша. — Ну и как? Прокатило?
— С Максом — вполне, — и не подумал я спорить с очевидным. — Насчёт остальных не в курсе, информация засекречена. В общем, вылез Макс из омолаживающей машины что твой огурчик — молод, свеж и амбициозен. Правда, ему сразу же под нос сунули контракт, согласно которому он на ближайшие пять лет становился в буквальном смысле слова собственностью Службы нейтрализации. А тому пофиг — болезнь ушла, тело новенькое, причём аккурат двадцати лет биологического возраста. Что ему какая-то «пятёрка»⁈ У него теперь вся жизнь впереди!
— Но?.. — вздёрнула бровь девица.
— Именно! Это самое «но»! Вскрылись некие, э-э-э… — замялся я, подыскивая слово.
— Обстоятельства? — подсказала Джули.
