Так, вроде оба готовы! Но Стас, в отличие от меня, и не подумал расслабиться — наоборот, ещё немного попятился, чтобы случайно не угодить под удар когтистой лапы содрагаемого агонией «зубастика». И снова среагировал на шум, на сей раз аккурат со стороны того самого забора. К сожалению, этому зверю — да-да, третьему, наличие которого Стас уже давно заподозрил! — удалось воспользоваться преимуществом во внезапности по полной: Дубов успел лишь раз выжать спуск, но, поскольку не довёл ствол до оптимальной линии прицеливания, картечный сноп зацепил «зубастика» лишь краем. Пара мелких ран зверюгу остановить не смогла, и хищник всей массой навалился на моего бойца, мгновенно опрокинув того навзничь. Стас нехило схлопотал передними лапами в грудь, а потом ещё и затылком об землю приложился, и в результате на несколько мгновений «поплыл». Однако опыт сказался и сейчас — из состояния «грогги» Дубов вышел удивительно быстро. Буквально через пару секунд, но даже их мне хватило, чтобы с лихвой «налюбоваться» пастью и клычищами «зубастика», что называется, изнутри: тот первым же делом попытался прокусить Стасу забрало, но, обломавшись, сменил подход и вместо мощного куса принялся быстро и резко смыкать и размыкать челюсти, перемещаясь по забралу сверху вниз. Я даже уже мысленно сжался, сообразив, что кевларовая защита на шеё, может, и убережёт от рваных ран, но совершенно не помешает зверюге размозжить Дубову дыхательное горло вкупе с кадыком, как боец очнулся и в то же мгновение сунул «зубастику» в пасть собственное предплечье. Левое, если быть совсем точным. А на нём у всех «альф» резервный дисплей боевого комплекса закреплён, сейчас послуживший своеобразным наручем и не позволивший хищнику раздробить кости. Стас даже умудрился чутка отжать звериную башку в сторону, применив усиленное предплечье в качестве рычага, но сделал только хуже — «зубастик», не будь дурак, хлестанул по открывшемуся забралу сразу тремя или четырьмя щупальцами, оснащёнными миниатюрными, но от этого не менее опасными костяными «пробойниками». И один из них таки нашёл слабое место в сочленении шлема с кевларовым «воротом» боевого комбеза. Правда, вонзился, если судить по злобному матюгу Стаса, недостаточно глубоко, чтобы вывести того из строя. А вот разозлить разозлил, и Дубов, выронивший «Сайгу» ещё при падении (а чего, вы думаете, у меня картинка на вид с забрала переключилась?), выудил остававшейся свободной правой рукой из кобуры «кольт», жёстко воткнул пистолетный ствол куда-то в район нижних рёбер (или что там вместо них?) «зубастика» и принялся всаживать ему в брюхо пулю за пулей. Методично, как и в предыдущих зверюг из дробовика. Естественно, с аналогичным результатом — выстреле на седьмом или восьмом «зубастик» перестал рычать и вопить, сорвавшись на скулёж, на девятом разжал челюсти, а на десятом из него как будто выдернули все кости, и он навалился на Стаса этакой аморфной массой, напоследок харкнув ему на забрало пузырящейся кровью.
Признаться, не самое приятное зрелище, живо напомнившее мне недавние кошмары с «паучками». Однако я лишь поморщился — настолько уже привык, что даже рвотных позывов не ощутил. Оброс за эти годы ментальной бронёй, которую не склонный к излишней романтизации нашего ремесла Дед Максим предпочитал называть тотальным пофигизмом.
Стаса, кстати, судя по тому, что он обессиленно уронил руку с пистолетом и принялся тяжело дышать, тоже проняло. Скорее всего, банальный шок. И сейчас самое главное не дать ему скатиться в апатию, которая крайне отрицательно сказывается на боеспособности. Вплоть до фатального исхода. Так что я предпочёл привести его в чувство резким окриком:
— «Рино-девятый» «Папе-Рино»! Доклад!
— Что-то мне… хреново… командир…
Твою мать! Вырубился всё-таки! И, как назло, в резерве исключительно «скауты», которым «тяжей» таскать — то, что доктор прописал! Самая главная их задача, хе-хе. Но деваться всё равно некуда, парней бросать не вариант, кто знает, сколько там ещё «зубастиков» поблизости шатается? Ладно, не в первый раз. Дело привычное, а значит, надо собирать тестикулы в кулак и работать дальше… тем более, что в боевых условиях концентрация на отдельно взятом конкретном бойце для командира есть непозволительная роскошь. Остальные ведь на него тоже надеются!
— Никит⁈ — совсем не деликатно потянула меня за локоть Юлька.
