Что характерно, обещания свои репортёрша сдержала, не доставив никаких проблем ни при спуске по внутренностям аварийной постройки, ни при дальнейшем движении по маршруту. Справедливости ради надо отметить, что на сей раз я учитывал её кондиции и собственный опыт, а потому ног мы не переломали, как того можно было ожидать. И все бы хорошо, но где-то на середине пути, неподалёку от того самого тупичка, где я столь лихо расправился с троицей «зубастиков», Юлька вдруг испуганно охнула у меня за спиной:
— «Зубастик»!
— Где⁈ — остановился я, как вкопанный.
Ну и оглянулся, естественно.
— Вон там… — указала Юлька направление пальцем, — мелькнул…
— Чёрт… — непроизвольно сглотнул я, моментально осознав, насколько мы со спутницей сейчас уязвимы. А с учётом инициативы на стороне противника и подавно. — Идём дальше, но осторожно. Если вдруг опять заметишь, не вопи, а просто меня по плечу похлопай, и покажи, где.
— Попробую… — не очень уверенно пообещала девушка.
В следующий раз зверюга проявила себя уже через пару минут, мы даже сотню метров пройти не успели — местность-то по-прежнему пересечённая! И теперь уже я сам её засек, поскольку вынужденно удвоил бдительность. И мне показалось… ну да, показалось. Скорее всего, именно наш подранок. Хотя когда бы он успел усвистеть так далеко, да ещё и в другую сторону? Зато налицо изменение охотничьей тактики — не напрыгнуть и порвать, воспользовавшись преимуществом в скорости и ловкости, а запутать, извести ожиданием и раздёргать внимание. И только потом атаковать с неожиданного направления. Всё бы ничего, но у меня на руках Юлька — по факту, балласт. Так что принимать бой здесь и сейчас вообще не вариант. И я не придумал ничего лучше, чем как можно быстрее добраться до надёжного укрытия и дать отпор уже там. Ну, или задействовать его в качестве базы для вылазки, оставив журналистку под защитой толстых стен и кое-чего ещё. Иными словами, я, прикинув и так, и эдак, повертел головой в поисках зверюги (безрезультатно) и велел напарнице:
— Бежим, Юль!
— Как бежим⁈ — растерялась та.
— Максимально быстро! — пояснил я и сопроводил пояснение символическим, но ничуть от этого менее обидным волшебным пенделем. — Вперёд-вперёд-вперёд! И дыхание береги!
Потом всё же сжалился и пристроился справа, позволив девице обвить себя за шею здоровой — то бишь правой же — рукой и слегка на мне повиснуть. Пусть её. Эти примерно три сотни метров по азимуту я наверняка сдюжу, а ей хоть какое-то облегчение. Лишь бы в собственных ногах не запуталась.
— Пос… та… раюсь! — в три приёма выдохнула журналистка, кривя губы от боли, но при этом удивительно быстро включившись в темп.
Вот только, к моему большому сожалению, надолго её не хватило. Двести метров из трёхсот, но это если по прямой. А с учётом складок местности все полкилометра набралось. Собственно, на этом моменте мы с вами и встретились. А ещё буквально у нас на плечах висел клятый «зубастик», время от времени то ли зловеще, то ли издевательски порыкивавший и поскуливавший. А может, и то, и другое сразу. Последние десятки метров, последние секунды… лишь бы Юлька не споткнулась! Зверюга, по ходу, только этого и ждёт. Стоит мне лишь немного зазеваться, и кранты. Вступать в ближний бой с настолько изворотливой тварью нет никакого желания. Понятно, что выдюжу, но где гарантия, что он прежде Юльку не порвёт? Или шею ей не свернёт ударом увесистой лапы? А нет её, гарантии. Так что…
Пронесло! Юлька выдержала, за что честь ей и хвала. Единственное, пришлось перед самой дверью придержать спутницу за шиворот, и только дождавшись деактивации ловушки, вместе с девицей протиснуться в проём, сдвинув хлипкую дверь стволом автомата. И дальше, вглубь, памятуя о том, что где-то здесь ещё и растяжка со светошумовой гранатой затаилась. Собственно, именно по этой причине я и протискивался в дверь, схватив репортёршу в охапку. И сразу после неё сместился вправо, в простенок. И как раз в этот момент на хлипковатый пластик обрушился удар невероятной мощи… который лишь выгнул створку этаким волдырём, но пробить не сумел. Мало того, материал створки с немалой силой спружинил, отразив звериную тушку — ну а кто бы это ещё мог быть? Опять же, недовольный вой после характерного шлепка о землю… однозначно «зубастик». Кстати, с разгона наскакивать ещё раз он не стал. Предпочёл подойти почти вплотную, встать на дыбы и обрушиться на дверь передними лапами, пустив в ход когти. Впрочем, сие действо привело к закономерным — и очень для зверя печальным — последствиям: наконец-то сработавшее силовое поле попросту отчекрыжило ему лапы вместе с куском морды и каким-то количеством щупалец. В этом я убедился, выждав после звука падения нескольких разнокалиберных кусков плоти почти минуту и приоткрыв дверь, насколько позволило её нынешнее деформированное состояние. Кстати, лучше бы не открывал — в щель тут же хлынула бледная кровища, смешанная с пылью. А может, и с чем-то ещё, если по характерному навозному запаху судить.
— Тьфу, м-мать! — отскочил я от двери, не забыв задвинуть створку.
