Жестокий мучитель полностью

— Боюсь, если бы мы сказали Вам это, профессор, нам пришлось бы Вас убить, — говорю я, ухмыляясь ему.

Если он думает, что мы собираемся разгласить самый тщательно охраняемый секрет в СА, пусть подумает еще раз. Я продолжаю обнимать Наталью за плечи, прижимая ее к себе. С тех пор как к нам присоединились учителя, она стала жесткой, как гребаная доска.

— Я бы хотел посмотреть, как ты пробуешь, Элиас, — говорит Бирн, удерживая мой взгляд. — Некоторые пытались, но ни один из них не преуспел.

Я фыркаю.

— Да, верно, старина.

Я убираю руку с плеча Натальи и перемещаю ей на бедро, сжимая, когда наклоняюсь к ней.

— Не волнуйся, я все равно собираюсь повеселиться с тобой сегодня, bonita.

Ее грудь вздымается, дыхание становится более неровным, и мне нравится видеть, как я воздействую на неё.

— Дмитрий, — рявкает Бирн, привлекая к себе всеобщее внимание.

Глаза Дмитрия расширяются.

— Что?

— Ты забыл, что произошло в последний раз, когда ты прошептал что-то неподобающее мисс Кармайкл?

— Я не сказал ничего такого, чего Ева не хотела бы услышать, — говорит Дмитрий, бросая взгляд на Еву. — Правда, Ева?

Напряжение, кажется, снова нарастает, поскольку Еве становится неловко, а затем она внезапно встает.

— Мне нужно подышать свежим воздухом.

Дим делает движение, чтобы встать.

— Ты хочешь, чтобы я…

Ева мотает головой.

— Нет, я вернусь через минуту.

Бирн раздраженно смотрит, как Ева уходит. Я бросаю взгляд на Ниткина, но жалею об этом, когда его бездушные карие глаза встречаются с моими, и в них светится восторг. Ему это нравится. Предвкушение того, как он будет наказывать нас всех. Дрожь пробегает по моей спине, и я крепче сжимаю бедро Натальи.

— Ты делаешь мне больно, — шипит она.

Когда я оглядываюсь, Бирна уже нет.

Следующим заговаривает тренер Дэниелс.

— Расслабьтесь, все вы. Мы тоже здесь только для того, чтобы хорошо провести время. — Его глаза по-прежнему прикованы к Адрианне. — Как у вас дела, мисс Васкез?

— Прекрасно, — выдавливает она сквозь зубы, ее ноздри раздуваются. — По крайней мере, были прекрасно, пока Вы не появились.

Он вскидывает бровь.

— Не очень вежливо говорить такое своему тренеру, не так ли?

Я хлопаю в ладони и смотрю на Ниткина.

— Предполагаю, что нам надерут задницы, как только мы вернемся в школу, но почему бы Вам не выпить, сэр? — Спрашиваю его.

Глаза Ниткина сужаются.

— Плохая идея, — говорит он, сжимая челюсть. — Ты же не хочешь, чтобы я назначал тебе наказание с похмелья. Будет гораздо хуже.

Я тяжело сглатываю, так как трудно поверить, что его наказания могут стать еще хуже. Мой первый год в СА был, мягко говоря, непростым, и этот человек наказывал меня гребаную кучу раз. Хуже всего было, когда он хлестал меня в подвале до тех пор, пока не содрал кожу со спины за то, что я поджег научную лабораторию.

После того года я узнал, что выходки приводят только к боли и наказанию. Я усвоил урок и держался подальше от его плохой стороны, даже если время от времени он меня наказывал.

— Трудно поверить, — говорю я.

Ниткин слегка наклоняет голову, а затем хватает ближайший стул и ставит его рядом с Камиллой Морроне.

— Пеняй на себя, — говорит он, придвигая ко мне свой бокал.

Я нервно глотаю и наливаю ему большую порцию водки.

Он залпом опрокидывает бокал, и я замечаю, как его взгляд устремляется на Камиллу.

— Вы не пьете, мисс Морроне?

Несмотря на то, что нас поймали с поличным, напряжение спадает и болтовня за столом возобновляется. Возвращается официантка с порцией напитков для Бирна. Я хмурю брови, сканируя бар в поисках нашего директора, но не вижу никаких признаков его присутствия.

Тогда наклоняюсь к Наталье.

— Тебе весело, Гурин?

— Не особенно. Когда тебя ловят, это отнимает все удовольствие. — Она бросает взгляд на Камиллу, которая, похоже, увлечена беседой с садистом Ниткиным. По крайней мере, она отвлекает психа. — Они мучают нас тем, что сидят с нами.

Я пожимаю плечами.

— Расслабься немного, Гурин. — Я скольжу рукой ей под юбку и сжимаю верхнюю часть бедра. — Может быть, если ты будешь хорошей девочкой сегодня вечером, я вознагражу тебя.

Она хмурится, глядя на меня, и я ненавижу то, как красиво она выглядит. Нахмуренная женщина не должна выглядеть так охренительно великолепно, и все же Наталья великолепна всегда.

— Мне ничего от тебя не нужно, — говорит она.

Ее губы говорят одно, а язык тела — другое. Она взвинчена, чертовски возбуждена, и хочет получить разрядку после наших игр с в микроавтобусе.

— Как тебе будет угодно, bonita. — Я наклоняюсь к ее уху, покусывая мочку. — Просто знай, что ты бы наслаждалась каждой гребаной секундой.

Она вздрагивает, ее глаза закрываются.

Ниткин внезапно хлопает рукой, привлекая к себе всеобщее внимание.

— Как бы весело это ни было, мне не очень удобно пить с несовершеннолетними в баре. А теперь все должны вернуться в академию.

За столом раздается несколько недовольных возгласов, но никто не возражает против его приказа прямо.

Тренер Дэниелс встает.

— Остынь, Гэв. Пусть дети повеселятся. — Он подмигивает Адрианне, которая просто смотрит на него в ответ. — Хочешь потанцевать? — спрашивает он.