Жестокий мучитель полностью

Она отрицательно машет.

— Нет, спасибо.

Ниткин качает головой.

— Арч, ты же не серьезно. Где, черт возьми, Оак?

Тренер просто пожимает плечами.

— Хрен его знает. Мне все равно. — Его внимание снова переключается на Адрианну. — Потанцуй со мной, хотя бы раз.

Она разочарованно выдыхает, а затем вкладывает свою руку в его, позволяя ему вытащить себя на танцпол.

— Mu’dak, — ругается по-русски профессор Ниткин с разъяренным видом, наблюдая, как Дэниелс выводит ученицу на танцпол. Не то чтобы тот славился тем, что хранит в секрете свои внеклассные занятия со студентками.

Ниткин садится обратно, лихорадочно барабаня пальцами по столу и оглядывая каждого из нас, без сомнения, предвкушая как будет наказывать всех по очереди.

Я встаю, больше не в силах терпеть напряжение, которое он создает.

— Не хочешь потанцевать? — Спрашиваю я, протягивая Наталье руку.

Она скрещивает руки на груди.

— Не особенно.

— Это был не вопрос.

Она хмурит брови.

— Но прозвучало именно так, черт возьми.

— Сейчас же, Гурин, — рычу я.

Она встает и берет меня за руку, позволяя вывести ее на танцпол.

— Почему ты такой засранец?

За это я шлепаю ее по заднице, что приводит к удовлетворенному вскрику.

— Не так разговаривают со своим хозяином, верно?

Она сжимает челюсть и просто смотрит на меня своими темно-карими глазами. Глазами, которые преследуют все больше моих снов с тех пор, как начался выпускной год. В тот момент, когда я сексуально прикоснулся к ней, всё изменилось.

— А теперь будь хорошей девочкой и извинись.

Она сжимает кулак, и я вижу, что она собирается сделать, раньше, чем это происходит. Я накрываю ладонью ее кулак, который движется к моему лицу, останавливая в воздухе. Она вскрикивает от боли, когда я сильно его сжимаю.

— Мне кажется, ты забываешь, Наталья, какую власть я имею над тобой и твоей семьей.

Ее плечи опускаются при напоминании об информации, которая может развернуть ад прямо у порога ее любимого брата и его братвы.

— Извини, — бормочет она, но ясно, что она не имеет это в виду.

Я двигаю ее бедрами в такт музыке, впиваясь в них ногтями.

— Скажи это так, чтобы я поверил.

В ее глазах вспыхивает необузданная ярость, но она стискивает зубы.

— Извини, — говорит она, ее тон полон сарказма.

— Хм, я не убежден. Думаю, тебе придется компенсировать это своими действиями. — Разворачиваю Наталью и трусь членом о ее попку. — Я твердый и нуждаюсь в хорошем минете.

— Отсоси себе сам, — бормочет она, видимо, полагая, что я не услышу.

— Я бы предпочел, чтобы это сделала ты, bonita. — Я дразняще касаюсь губами ее уха. — А теперь потри своей попкой о мой член, как хорошая девочка.

Бедра Натальи двигаются манящими кругами, когда она делает, как ей сказано, прижимаясь ягодицами к напряженной эрекции. У меня перехватывает дыхание, и я ослабляю хватку на её бедрах, с благоговением наблюдая за тем, как она двигается.

Предсемя просачивается на боксеры, и я знаю, что если в ближайшее время не получу разрядку, то кончу в штаны на этом чертовом танцполе. Ни за что не позволю этому случиться, потому что сегодня собираюсь кончить в тугое, божественное горло моей зверушки.

— Пошли, — говорю, хватаю ее за запястье и тяну с танцпола к выходу из бара.

— Куда ты меня ведешь? — требует она.

Я игнорирую вопрос, поскольку она знает, что не должна задавать мне вопросов. Вместо этого продолжаю тащить ее на улицу, а затем замечаю неподалеку темный переулок и направляюсь туда.

— Элиас, ты меня пугаешь.

— Хорошо, — рычу я.

Она пытается сопротивляться, но я крепко сжимаю ее и прижимаю к стене.

— Прекрати бороться, Наталья.

Ее ноздри раздуваются, когда она смотрит мне в глаза, в карих глубинах горит ярость.

— Почему мы спустились сюда?

— Потому что мне нужно трахнуть это хорошенькое горло. На колени.

Её глаза расширяются от шока, она оглядывает тускло освещенные улицы поблизости.

— Здесь слишком людно.

Я обхватываю рукой ее горло и сжимаю.

— Не лги. Я знаю, тебя возбуждает мысль о том, что тебя увидят сосущей мой член. Теперь. На. Колени.

Я делаю ударение на каждом слоге, чтобы она поняла насколько я серьезен прямо сейчас.

Наталья дрожит от гнева, но все же опускается передо мной на колени. Со свирепым взглядом, бросающим на меня, в тусклом уличном свете она выглядит как разгневанная богиня и это заводит меня еще больше.

Я высвобождаю член и прижимаю к ее губам.

— Откройся пошире, bonita, и заставь меня гордиться тобой.

В ее глазах мелькает что-то еще, кроме гнева. Я чувствую, что моей маленькой зверушке нравится, когда её хвалят. Она жаждет этого почти так же сильно, как я жажду чтобы мой член погрузился глубоко в ее тугую девственную киску. Но для этого еще будет время. Я не намерен торопить свои терзания над Натальей Гурин.

Ее рот приоткрывается, и я вонзаюсь в заднюю стенку ее горла, издавая стон, когда она захлебывается.

— Правильно, подавись моим членом вот так, — рычу, хватая ее за волосы и загоняя член так глубоко в горло, что мои яйца касаются ее подбородка.

Наталья впивается ногтями в мои бедра, пытаясь вырваться, пока я полностью блокирую ее дыхательные пути.

— Дыши через нос, Гурин.