— Возвращайся на занятия. Вам обеим нужно вернуться — тебе и Тарин. Я так ей и сказал.
Поворачиваюсь, ищу глазами сестру, но под вязом ее уже нет. Виви и Оук тоже исчезли. Наверно, Тарин ушла с ними.
Мы идем к конюшне. Я отвожу жабу в ее загон, наливаю в корыто воды из бочки, и появившийся мелкий туман дождиком ложится на ее кожу. Лошади ржут и бьют копытами. Локк молча наблюдает за всем этим.
— Можно спросить тебя кое о чем? — Он смотрит в направлении дома.
Я киваю.
— Почему ты не рассказала отцу, что случилось?
Конюшня у Мадока внушительная, и, может быть, находясь здесь, Локк вспомнил, какой силой и каким влиянием обладает генерал. Но это вовсе не означает, что я наследница всего этого. Локку следует помнить, что я всего лишь дочь смертной жены Мадока. Без Мадока никому до меня и дела не будет.
— Чтобы он ворвался в класс со своим мечом и убил всех, кто попадет под руку? — спрашиваю я, так и не став напоминать Локку, каково мое положение в этом обществе.
Он смотрит на меня большими глазами, как будто имел в виду что-то другое.
— Я думал, что твой отец заберет тебя из школы, что если ты ничего ему не сказала, то лишь потому, что хотела остаться.
— Нет, он поступил бы совершенно по-другому, — горько усмехаюсь я. — Мадок не из тех, кто признает поражение.
В конюшне темно и холодно, вокруг ржут лошади, а Локк вдруг берет меня за руки.
— Без тебя здесь все было бы не так.
Все эти взгляды, прикосновения так приятны, что я смущаюсь. Так на меня никто еще не смотрел.
Щеки горят. Помогут ли тени скрыть их жар? Взгляд у Локка такой пристальный, что кажется, он видит все: мои потаенные надежды, все мои мысли, даже случайные, пробегающие перед тем, как, уставшая, я проваливаюсь в сон перед рассветом.
Он поднимает одну мою руку, подносит к губам, целует ладонь. Все мое тело напрягается. Мне вдруг делается нестерпимо душно. Его дыхание — мягкий ветерок на моей коже.
Локк мягко тянет меня к себе. Его рука на моей талии. Он наклоняется, чтобы поцеловать меня, и все мои мысли улетучиваются.
Нет, так нельзя.
— Джуд? — слышу я неуверенный голос Тарин. Она где-то близко. Отстраняюсь от Локка. — Джуд? Ты еще в конюшне?
— Здесь. — Лицо горит. Мы выходим из одной темноты в другую — на ступеньках Ориана тянет домой Оука. Виви машет мальчишке, а тот рвется из рук матери. Тарин, подбоченясь, смотрит на нас. — Ориана зовет всех на ужин, — церемонно объявляет она. — И хочет, чтобы Локк остался и поел с нами.
Локк кланяется.
— Скажите вашей матери, что для меня честь быть приглашенным к столу, но я не хочу обременять ее своим присутствием. Я лишь хотел поговорить с вами обеими. Что ж, загляну в другой раз. Можете не сомневаться.
— Ты сказал Джуд о школе? — Голос Тарин дрожит. И о чем же они говорили до моего возвращения? Может, он все-таки уговорил ее снова посещать занятия, а если да, то как ему это удалось?
— До завтра. — Локк подмигивает мне.
Провожаю его взглядом, а внутри неспокойно.
На Тарин не смею даже смотреть, боюсь, что сестра увидит на моем лице и все события минувшего дня, и почти состоявшийся поцелуй. Разговаривать не готова, так что сегодня в кои-то веки я избегаю ее.
С равнодушным видом поднимаюсь по ступенькам и направляюсь в свою комнату — переодеться к обеду.
Я уже и забыла, что просила Мадока научить меня искусству боя и военной стратегии, но после обеда он дает мне стопку книг по военной истории из своей личной библиотеки.
— Поговорим, когда прочитаешь. Я поставлю перед тобой ряд задач, а тебе нужно будет предложить способы их решения на основе определенных мной ресурсов.
Наверно, он ждет, что я стану возражать, требовать практических занятий с мечом, но я так устала, что даже думать об этом не могу.
Хлопнувшись через час на кровать, решаю не снимать голубое шелковое платье, которое надела вечером. Волосы в беспорядке, хотя я и пыталась придать им приемлемый вид с помощью симпатичных заколок. Теперь их надо бы вынуть, но не могу даже шевельнуть пальцем, и мысли остаются только мыслями.
Дверь открывается. Тарин входит и сразу запрыгивает на кровать.
— Ну ладно. — Она тычет меня пальцем в бок. — Чего хотел Локк? Мне он сказал, что хочет поговорить с тобой.
— Он милый. — Я поворачиваюсь и складываю руки под головой. Смотрю на собранные вверху складки балдахина. — Не то что остальные. Не совсем еще марионетка Кардана.
Тарин, похоже, хочет возразить, но сдерживается.
— Что еще? Выкладывай.
— О Локке?
Она закатывает глаза.
— И о том, что случилось с ним и его друзьями.
— Они не стали бы меня уважать, если бы я не дала отпор.
Тарин вздыхает.
— Они никогда не станут тебя уважать. Точка.
Вспоминаю, как ползала по траве. Какие грязные были коленки. Вспоминаю вкус яблока во рту. Я чувствую его до сих пор. Помню, как оно заполнило открывшуюся во мне пустоту. Помню головокружительную, безумную радость от его обещаний.
— Вчера ты пришла домой практически голая, вся измазанная соком эльфийских фруктов, — продолжает сестра. — Разве этого мало? Тебе и вправду наплевать? — Она вытягивается в полный рост.
— Я устала обо всем думать, принимать все во внимание. Да и зачем?
