— А теперь ты будешь делать то, что я скажу. — Я практически ощущаю в воздухе запах чар. — Позови Кардана. Скажи, что он победил. А потом спрыгни с башни. В конце концов родиться смертным — это почти то же самое, что родиться уже мертвым.
Жестокость приказа, решимость без колебаний переступить последнюю черту шокируют меня. А ведь случись это несколько месяцев назад, и я бы не смогла противиться магии. Я бы подчинилась, признала себя побежденной и спрыгнула с башни. Я погибла бы сегодня, если бы не та сделка с Даином.
Возможно, Валериан планировал мое убийство с того дня, когда пытался задушить. Помню, как горели его глаза, помню, с каким интересом он наблюдал, как я задыхаюсь. Тарин предупреждала, что я доиграюсь до смерти, а я хвастала, что, мол, готова ко всему. Нет, не готова.
— Пожалуй, воспользуюсь ступеньками, — говорю я Валериану, изо всех сил стараясь не показать, как потрясли меня его слова. И с безразличным видом, словно все происходящее совершенно естественно, иду мимо него.
Секунду-другую он смотрит на меня растерянно, но быстро трансформирует растерянность в ярость и встает у меня на пути, не пропуская к выходу.
— Я приказал тебе. Почему ты не подчиняешься?
Смотрю ему в глаза и заставляю себя улыбнуться.
— Ты дважды имел преимущество передо мной и дважды не смог им воспользоваться. Попробуй еще раз — удачи.
— Ты — ничтожество! — кричит он в бешенстве, брызгая слюной. — Вы, смертные особи, только притворяетесь такими стойкими. На самом деле вся ваша жизнь — одна долгая игра в самообман. Если бы не ваша способность врать, вы бы все перерезали себе горло, чтобы положить конец страданиям.
Меня цепляет слово «особи», само его представление о нас как о чем-то совершенно ином, вроде муравьев, собак или оленей. Не знаю, прав он или нет, но мне это не нравится.
— Не могу сказать, что так уж страдаю сейчас. — Главное — не показать, что мне страшно.
Он презрительно кривит рот.
— Какое у вас может быть счастье? Совокупляться да рожать? Ты сошла бы с ума, если бы приняла правду о себе. Ты — пустое место. Тебя все равно что нет. Твоя единственная цель — наплодить как можно больше себе подобных и умереть бессмысленной и мучительной смертью.
Снова смотрю ему в глаза.
— И?
Валериан как будто застигнут врасплох, хотя злобная ухмылка так и осталась на его лице.
— Да. Да. Конечно. Я умру. А еще я большая лгунья. И что с того?
Он толкает меня. Прижимает к стене.
— Признай, что ты проиграла.
Пытаюсь вывернуться, но Валериан не дает — схватил за горло и сжимает пальцы, так что дышать все труднее.
— Я могу убить тебя прямо сейчас. И тебя все забудут, как если бы ты и не родилась.
Сомневаться в его намерениях не приходится, угроза вполне реальна.
Уже задыхаясь, достаю из кармашка нож и бью ему в бок. Прямо между ребрами. Будь лезвие подлиннее, оно проткнуло бы легкое.
Его зрачки моментально расширяются от шока. Хватка ослабевает. Я знаю, что сказал бы Мадок — поверни лезвие вверх и дави. Бей в артерию. Целься в сердце. Но если я это сделаю, то убью одного из привилегированных сынов Фейри. Невозможно даже представить, каким будет наказание.
«Ты не убийца».
Отталкиваю Валериана, высвобождаю нож и выбегаю из комнаты. Окровавленный нож прячу в карман. Быстро, стуча каблуками по каменным ступенькам, спускаюсь по лестнице. Оглянувшись, вижу: он стоит на коленях и зажимает ладонью рану, чтобы остановить кровь. При этом еще и шипит от боли. Ах да, мой нож — холодное железо, а оно для фейри очень опасно.
Хорошо, что ношу с собой, вот и пригодилось.
Сворачиваю за угол и едва не сталкиваюсь с Тарин.
— Джуд! Что случилось?
— Идем. — Я тащу ее за собой туда, где сидят остальные.
На костяшках пальцев, на ладони у меня кровь, но ее немного, и я быстро стираю все туникой.
— Что он тебе сделал? — кричит Тарин, едва поспевая за мной.
Снова говорю себе, что не злюсь на сестру, что она вовсе не обязана охранять меня и навлекать на себя неприятности. Тем более что она с самого начала не хотела в этом участвовать, о чем неоднократно говорила. Хотя, конечно, могла бы предупредить, шепчет раздраженный голос, разбудить — и к черту последствия.
Да, могла бы. Но я и сама не предполагала, что Валериан решится зайти так далеко.
Пересекаем лужайку, и тут навстречу нам идет Кардан. Одежда свободная, в руке — учебный деревянный меч.
Заметив кровь на моих пальцах, нацеливает на меня острие.
— А ты, похоже, порезалась.
Интересно, его не удивляет, что я жива? И не наблюдал ли он все это время за башней, не ждал ли развязки увлекательного спектакля с моим смертельным, самоубийственным прыжком в финале?
Я достаю из-под туники нож с красноватыми разводами на лезвии и показываю ему. Улыбаюсь.
— Могу и тебя порезать.
— Джуд! — восклицает Тарин, явно шокированная моей дерзостью. Да, мое поведение шокирует. Ну и пусть.
— Да иди же, — отмахивается от нее Кардан. — Не докучай нам.
Тарин отступает на пару шагов. Теперь уже и я удивляюсь. Это что такое? Часть игры?
