– Хорошо. А я решил своими глазами посмотреть, как коронуют принца Даина. – Он лезет внутрь куртки цвета увядших листьев и достает серебряную фляжку, откупоривает ее и делает глоток. – Да еще подивиться, как джентри прыгают, скачут да самих себя дурачат.
Таракан протягивает мне фляжку своей серо-зеленой когтистой рукой. Даже на расстоянии чувствую едкий, крепкий и слегка отдающий болотом запах пойла.
– Я в порядке, – качаю головой, отказываясь.
– Уверен, что так, – говорит он и хохочет, потом опускает маску на место.
Пока Таракан удаляется к толпе, стою и с улыбкой смотрю ему вслед. Стоило увидеть его, и я уже чувствую себя своей в этом месте. Он, Призрак и Бомба не совсем мои друзья, но, кажется, я им по-настоящему нравлюсь, а раз так, то и нечего вдаваться в тонкости. С ними у меня есть и точка опоры, и цель.
– Ты где была? – хватает меня за руку Вивьен. – Тебе, как Оуку, нужен поводок. Идем танцевать.
Вместе с сестрами окунаюсь в водоворот веселья. Повсюду звучит музыка, и ноги сами пускаются в пляс. Говорят, музыке эльфов противиться невозможно, но это не совсем правда. Что действительно невозможно, так это остановиться, если начал танцевать, пока музыка не прекратится. А она играет всю ночь, один танец перетекает в следующий, одна песня перерастает в другую – без перерыва, и тебе некогда перевести дух. Опьяняющая музыка подхватывает и уносит, словно волна. Конечно, Виви здесь не чужая и может остановиться, когда захочет. Может и нас вытащить, поэтому танцевать вместе с ней почти безопасно. Хотя не стану утверждать, что Виви всегда помнит о безопасности.
Честно говоря, не мне судить ее за это.
Мы беремся за руки и становимся в круг прыгающих и хохочущих гостей. Кровь в жилах словно отзывается на звуки песни, начинает струиться в том же лихорадочном ритме, что и сладостные звуки. Круг распадается, и вот уже я, сама не заметив как, держу за руки Локка. Легкомысленно насвистывая, он кружит меня в танце.
– Ты очень красивая. Как зимняя ночь.
Локк улыбается и смотрит на меня лисьими глазами. Из рыжих кудрей торчат заостренные уши. С одной мочки свисает золотая сережка, и в ней, как в зеркале, отражается пламя свечей. Он действительно красив, но какой-то застывшей нечеловеческой красотой.
– Рада, что тебе понравилось мое платье, – ухитряюсь выдавить я.
– Скажи, ты могла бы меня полюбить? – как бы невзначай спрашивает он.
– Конечно. – Смеюсь, не совсем уверенная, такого ли ответа он ждал. Но вопрос так странно сформулирован, что я едва нашлась, что сказать, не обидев его. Полюбила убийцу своих родителей; значит, могу полюбить кого угодно. Я хотела бы полюбить его.
– Интересно, на что ты готова ради меня? – продолжает Локк.
– Не понимаю, о чем ты. – Это загадочное существо с настойчивым взглядом не тот Локк, который стоял на крыше своей усадьбы и так ласково разговаривал со мной, не тот, кто, хохоча, гонялся за мной по ее залам. Не до конца уверена, кто этот Локк, но он полностью выбил меня из равновесия.
– Ты можешь ради меня отречься от обещания? – Он улыбается, словно дразнит.
– Какого обещания? – Локк вертит меня вокруг себя, мои кожаные туфли выделывают пируэты на земляном полу. Издалека слышится звук трубы.
– Любого, – беззаботно бросает он, хотя речь идет о серьезных вещах.
– Полагаю, это зависит от обстоятельств, – говорю я, потому что честный ответ, простое «нет», никому не захочется услышать.
– Достаточно ли сильно ты любишь, чтобы отказаться от меня? – Уверена, вид у меня ошеломленный. Он наклоняется ближе. – Разве это не испытание любви?
– Я… Я не знаю. – Все это, должно быть, прелюдия к какому-то заявлению с его стороны – либо о чувствах ко мне, либо об их отсутствии.
– Достаточно ли сильно ты любишь, чтобы плакать из-за меня? – Эти слова Локк произносит, почти касаясь губами моей шеи. Чувствую его дыхание, щекочущее кожу, и вздрагиваю от возбуждения, которое смешивается с каким-то неприятным предчувствием.
– Ты хочешь сказать, если тебе сделают больно?
– Я хочу сказать, если я причиню тебе боль.
По коже бегут мурашки. Мне это не нравится. Но я по крайней мере знаю, что ответить.
– Если ты причинишь мне боль, плакать не стану. Отвечу тем же.
Мы продолжаем кружиться, но здесь он сбивается с шага.
– Я уверен, что ты…
Он внезапно замолкает, поворачивается и смотрит себе за спину. В голове у меня пусто. Кровь хлынула к лицу. Страшно даже подумать, что он скажет дальше.
– Пора менять партнеров, – доносится до меня голос; я перевожу взгляд и вижу перед собой худшее, что только можно представить – Кардана.
– О, – говорит он Локку, – украл твою реплику?
Голос у него недружелюбный, и, когда до меня доходит смысл его слов, они меня совсем не успокаивают.
Локк уступает меня самому младшему из принцев, как и положено из уважения к его более высокому положению. Краешком глаза замечаю, что за нами наблюдает Тарин. Она застыла посреди веселья, выглядит потерянной, а вокруг мелькают пары, кавалеры стремительно кружат дам. Интересно, не приставал ли к ней Кардан перед тем, как пристать ко мне?
